Мне, безоружному, пришлось искать выход. Дёргать двери одну за другой.
Руки дрожали. В своём доме я мог чувствовать себя уверенно только до того момента, пока он не изменится до неузнаваемости.
За первой дверью находилась комната, похожая на гостиничный номер. Красная лампа на тумбе освещала мёртвую женщину на кровати. Всё её тело было в ножевых ранах. Глаза открыты, уставлены в потолок. Мятая простынь вся пропиталась её кровью.
Я захлопнул дверь. Мне там делать нечего.
Сунулся в комнату напротив. Там была спальня моей покойной матери, только вверх дном. Часы с кукушкой перевёрнуты, шкаф и кровать на потолке… Моя старушка-мама тоже умерла из-за этой нечисти. Из-за дверного глазка, который я вкрутил в нашу дверь. До сих пор виню себя за это.
Ещё одна комната. Сырое и тёмное помещение. К стенам прислонены чёрные гранитные плиты, пустые и с портретами, с именами, с датами. Склад надгробных камней…
На одном из них было моё лицо и моё имя:
Нет!.. Я отвёл взгляд… Не хочу знать.
Следующая дверь. И тут не выход, а пустая обшарпанная комната, где на стене одно только зеркало в старой деревянной раме. Я не стал дожидаться, пока оттуда кто-нибудь вылезет. Двинулся по коридору, открыл следующую дверь. За ней была кухня. Не моя. Чужая, засаленная, с закопчённым потолком. По полу расползлись грязные засохшие лужи с прилипшими мухами. На плите стояла большая кастрюля. Я бы не удивился, если бы узнал, что в ней варили человечину.
Дальше!
За другой дверью была знакомая палата психиатрической лечебницы. Тумба и две койки. На одной из них сидел мужчина и по-доброму улыбался мне.
– Руженцев, – прошептал я.
Был он небритый, с седой щетиной, в своей голубой пижаме и в тапках на босу ногу. Мужчина подмигнул мне единственным глазом. Другая его глазница была пустая и тёмная, без протеза.
Видел я однажды того серого нелюдя, который пристроил себе стеклянный глаз. Ходит, сияет улыбкой во всё лицо. Страшный тип!
– Руженцев, это ведь ты? – не верил я.
– Собственной персоной, – ответил он.
– Ты как, друг? – спросил я, хотя раньше ни разу так к нему не обращался.
– Да чего мне теперь будет? – ответил Руженцев. – Ты меня прости за то, что теперь тебе приходится терпеть.
– Пустяки, – сказал я.
– Ты тут не стой, там этот карлик под кроватью сидит, – предупредил он и указал на соседнюю койку.
В тот же миг оттуда выкатился коротышка с малиновой кожей. Он вскочил на ноги и побежал на меня.
– Глаз ты мне всё-таки отдашь! – заорал он, скаля острые зубы.
Я от всей души ударил его коленом в грудь так, что он отлетел назад, и я захлопнул дверь. Да пошёл ты, коротышка!
Этого гнома мне пугаться нечего. Среди нечисти есть и более опасные твари. Как Страшитель, например.
Он был здесь! В коридоре! В нескольких метрах от меня. Приближался ко мне, вытянув палец. Человек-темнота, одни только белки глаз и зубы видны.
Я побежал по бесконечному коридору, открывая двери. Не выход. И тут не выход! Страшитель прибавил шаг. Он двигался быстро. Чтобы спастись, я вбежал в случайную комнату только потому, что увидел замочную скважину и ключ по ту сторону двери.
Забежал, закрылся и сжал ключ в кулаке.
Где я?
Комната похожа на подвальное помещение. Бетонные стены, полукруглое окошко с решёткой под потолком, у стены дубовый шкаф. Каменный пол, игрушки… Детская пирамидка, кубики, кукла. На стене нацарапана кривая надпись:
Мы не плохие дети!
Что это за место?
Дверная ручка дёрнулась. На ней потускнела позолота, стала осыпаться блестящей пылью. Ручка дёрнулась снова. Металл чернел, на нём появились следы ржавчины. Страшитель! Мой злейший враг. Он меня убьёт, превратит в пыль одним прикосновением. Я сдохну в этой темнице, и обо мне даже никто не вспомнит.
На двери вздулась и треснула краска. Что делать? Куда бежать?
Шкаф! В комнате был только дубовый шкаф – единственное укрытие. Я закрылся в нём, сжался комком, вцепился ногтями в колени. Я был как напуганный ребёнок.
«Он здесь, он убьёт меня!» – звенело у меня в голове.
Я трясся. Мне оставалось надеяться, что этот монстр глуп и не додумается искать меня в шкафу.
Но если догадается, мне конец!
Древесина сухо затрещала, упала и звякнула об пол дверная ручка.
«Господи, помоги, Господи, помоги», – мысленно молился я.
Скрипнули петли, на пол что-то посыпалось. Наверное, труха, в которую превратилась дверь.
Знакомые шаги… Страшитель! Он идёт сюда! Я перестал дышать.
Тихо. Совсем тихо. Никаких звуков снаружи. Я поднял голову и задел макушкой старое пальто. Почему всё смолкло?
Я выждал немного и осторожно толкнул дверцу шкафа. Она была не дубовая, а из прессованных опилок и покрытая лаком. Такой шкаф стоял в комнате моей покойной матери.
Так и было! Я сидел в шкафу в маминой спальне. А за окном уже сияло зарево рассвета. Хорошо, что в мае светает рано. Всё закончилось!
Я выбрался из шкафа. Свет из окна падал на кровать с пыльным покрывалом, на старинные часы с кукушкой. Это был мой дом.
Теперь мне стало стыдно за свою излишнюю трусость. Я поддался панике. Прятаться в шкаф было глупо. Но заниматься самобичеванием некогда – пора собираться на смену. Жаль, не удалось поспать.
