Я просто пережил ещё одну ночь. Сколько уже таких ночей было. И сколько ещё будет…
– Я пришёл сюда, чтобы увидеть разбитую вазу? – Марс посмотрел на меня как на недалёкую.
Он был заносчивым парнем и любил возвыситься над другими.
– Сейчас сам всё увидишь и с ума сойдёшь, но сначала предыстория! – я всё ещё пыталась успокоиться и выровнять дыхание. – Я добилась от папы разрешения выкинуть старые дедовские вещи, потому что ими забиты все шкафы… Он сказал, что можно что-нибудь выкинуть, но сперва надо показать ему. Потому я тут вытаскивала всё из шкафов и раскладывала на полу, чтобы отец пришёл вечером и рассудил, что нужное, а что ненужное. Если честно, я бы всё без разбора собрала в мешки и отнесла на мусорку.
– Ты меня позвала рассказать, как ты разбираешь вещи в шкафу, или что? – спросил друг.
– Да, извини… ближе к делу. – Мне часто указывали на мою привычку мучить слушателей лишними подробностями, и я с этим боролась. – Короче, я нашла в шкафу эту вазу. Подумала: может, её оставить? Она такая интересная, винтажная. Антиквариат, можно сказать! Стояла, рассматривала, и вдруг в ней отразилась какая-то страшнющая рожа! Красная… или скорее ярко-розовая. И жёлтые глаза! И острые зубы! Я от испуга выронила вазу, и она разбилась.
Я сглотнула, вспомнив то страшное лицо. Как оно беззвучно смеялось, отражаясь в фигурном стекле.
Марс всё ещё смотрел на меня так, будто я перегрелась, и не понимал, ради чего он отвлёкся от своих важных дел.
– Теперь возьми какой-нибудь осколок и погляди через него… просто осмотрись в комнате, – сказала я.
Друг не стал спорить. Он присел на корточки, взял кусочек стекла покрупнее и приложил к глазу.
– Что я должен… Ого! – лицо Марса вытянулось от удивления.
Я знала, что так будет. Через эти стекляшки комната выглядела иначе. Казалось, что сквозь светлые однотонные обои местами просвечивают кирпичные стены. На полу и на ковре грязные отпечатки ног. И ещё… кто-то невысокий, пузатый, как бочка, стоит в дальнем углу у открытого шкафа. Но разглядеть его нельзя из-за того, что стекло слишком мутное и резное.
Марс убирал стекло, оглядывал комнату удивлёнными глазами, а потом снова прищуривался и смотрел через него.
– Интересный эффект! – сказал он.
– И как это объяснить? – спросила я.
– Метафизика… – пробормотал Марс.
Он был умником. Поэтому я его и позвала посмотреть на эти чудеса. Мы с ним были соседями и дружили с дошкольного возраста. И прозвище это родом из детства. На самом деле звали его Саша. Саша Марсов. Он обожал всякие эксперименты. В шесть лет родители подарили ему набор «Удивительная химия», и с тех пор его было не остановить. Марс превратил свою комнату в научную лабораторию, и последствия у его опытов были разные. Не сосчитать, сколько раз у него в квартире замыкало проводку, был случай, когда он прожёг кислотой дыру в ковре, а однажды я увидела его без бровей и ресниц. На вопрос: «Что случилось?» – он ответил: «Да так, небольшой взрыв газа».
Марс подбирал с пола другие осколки, пробовал смотреть через них, но только разочарованно вздыхал.
– Мутное стекло… Интересно, а если его переплавить и сделать прозрачную линзу, то эффект пропадёт или картинка станет чётче? – друг разговаривал сам с собой, увлечённо рассматривая стекляшки, будто это драгоценные камни.
– А стекло можно переплавить? – спросила я, мои глаза всё ещё искали в комнате то, чего нельзя было увидеть невооружённым глазом.
– Ты хоть раз учебник по физике открывала? – Марс собрал осколки в уцелевшее донышко вазы и спросил: – Отдашь их мне? Хочу их изучить. Вдруг нас ждёт открытие?
– Да забирай, только расскажи потом, что получилось, – попросила я.
Когда друг ушёл, мне стало не по себе. Казалось, что в комнате кто-то есть. Просто этот кто-то невидимый. По коже бегали мурашки от ощущения, что за мной подглядывают.
Хотелось верить, что Марс вернётся и объяснит без своих заумных слов, что всё это игры с преломлением света. Но он больше не пришёл. Мой старый друг пропал. И никто не знал, куда он делся. Родственники говорили, что он будто исчез прямо из своей комнаты. Мама к нему зашла – свет горит, а сына нет. Телефон на месте, ботинки остались в прихожей. Он же не мог испариться, доигравшись со своими экспериментами?
Полиция искала Марса уже несколько дней, родители не находили себе места, а меня преследовало чувство вины. Я не понимала как, но чувствовала, что это может быть связано с «волшебными стекляшками».
Мне хотелось проникнуть в его комнату и осмотреть всё самой, поэтому я пошла на хитрость.
Дверь открыла его мама, Галина Васильевна. Глаза у неё были красные и опухшие, будто она плакала целую вечность.
– Варя? Ты чего пришла? Узнала что-то про Сашу? – в её хриплом голосе слышалась надежда.
– Нет… я… Саша у меня кое-что одалживал, а вещь не моя, поэтому надо её забрать, – мой голос звучал так, будто я сама не верила в то, что говорю.
– Что забрать? – спросил Галина Васильевна, нахмурив брови.
