Звук моих шагов эхом разносился по узкому пространству. Я не знал, сколько ещё мне так идти. И вдруг тоннель закончился. Впереди была только кирпичная стена. Я остановился, направив дрожащий свет фонарика вперёд. У стены в зелёной луже плавало рваное тряпьё, а под ним виднелись кости. Я пригляделся и с ужасом понял, что это останки старухи. Жница! Её голова, почти череп, лежала в куче гниющих костей. В одной руке был зажат большой ржавый ключ – то, что нужно карлику!
Я потянулся к нему, и в ту же секунду меня схватила другая костлявая рука. Голова старухи ожила. Её глазницы пустовали, но я чувствовал, что они смотрят на меня, пронизывая насквозь. Челюсть раскрылась, обнажив проваленную пасть, и оттуда донёсся шёпот:
– Зачем тебе ключ?
– Меня послал карлик! – прокричал я. – Он обещал оставить нас в покое, если я принесу его!
– Обманет… Он обманщик… – шептала голова. – Но ты не бойся! Ему недолго осталось пакостить. В тех подземельях, в самом низу, он скоро и сгинет! Так и передай эти слова!
Я держал в голове, что Жница ему не подруга, и ответил ей:
– Он меня об этом не просил! Пусть забирает ключ, а остальное – его проблемы.
– Ха-а-а… Правильно… – костлявая рука отпустила меня.
Голова старухи снова стала немой и неподвижной. Я медленно потянулся к ржавому ключу. Теперь он был мой.
Не медля ни секунды, я пошёл обратно по тоннелю. Ботинки и низ штанин пропитались вонючей жижей. Я и сам весь провонял гнилью и мертвечиной.
Крысы разбегались от меня, уступая путь к выходу. Там, впереди, в округлой арке синела ночь.
Как только я выскочил из трубы, передо мной снова возник малиновый карлик. Он улыбался мелкими зубами, и в его глазах блестела нескрываемая радость.
– Принёс! Говорил же: хорош, проныра!
Я бросил ему в ладони ключ, и он поймал его, не отрывая от меня своего хитрого взгляда.
– Теперь всё? – у меня не осталось сил. Все чувства перегорели, даже страх перед этим гномом исчез.
– Иди-иди! – прошипел он. – Больше ты меня не увидишь! Хе-хе! Слово даю! И за бабку свою не беспокойся.
Я не смог удержаться от любопытства:
– А зачем ты ходил к бабе Шуре? Что она тебе сделала?
– Да ничего! – ответил карлик. – Просто ходил да смотрел, как она стареет. В молодости-то красавицей была, а теперь мымра дряхлая!
Я прикусил язык, чтобы не ответить: «На себя посмотри!» Всю жизнь мучил несчастную бабушку. Мелкий изверг!
– А что там Жница? Совсем сгнила? – спросил он. – Осталось от неё хоть что-нибудь?
Я молча помотал головой, чтобы он не распознал ложь в моём голосе. Не стал говорить, что Жница напророчила ему скорую гибель. В глазах карлика я видел только хитрость и злобу, поэтому не верил ни одному его слову.
Малиновый гном повернулся к девушке, которая сидела на холмике, вытянув ноги.
– Вот, дочка, теперь нам открыты все двери! – с восторгом крикнул он.
Но ей было всё равно.
Я внимательнее рассмотрел эту девушку. Она и правда была красива, но теперь странная особенность её глаз показалась мне пугающей. Они разного цвета… Не означало ли это, что глаза чужие, причём от двух человек?
Карлик хвастался, что теперь сам решает, у кого отбирать, а кого одаривать… Но, похоже, его подарки не делали её счастливой. Она мечтала сбежать от него.
Я хотел помочь ей, но не знал как. И лишь мысленно пожелал ей сил. Если верить Жнице, скоро этот урод загнётся. И все, кого он мучает, обретут свободу.
Малиновый карлик и та, кого он называл дочкой, пошли прочь, оставив меня одного в темноте ночи. Я наконец смог отправиться домой.
Я думал, что всё давно закончилось. Жизнь налаживалась. С учёбой всё в порядке, на личном фронте тоже намечалось что-то интересное. Когда мы гуляли с Инной в парке, она взяла меня под руку и её глаза засияли. От этого взгляда моему сердцу стало тесно в груди, а в животе потеплело.
Это ведь что-то значило, правда?
А когда я проводил её до дома, мы долго и неловко прощались. Инна будто ждала чего-то… Я мог поцеловать её хотя бы в щеку, но опять струсил. Просто обнял, держась подальше от её лица.
– Напишешь, как будешь дома? – спросила она.
– Да, конечно, – ответил я.
– Пока, Юл…
– Пока, Инна…
Девушка исчезла за дверью подъезда.
Я направился к остановке, коря себя за нерешительность. Почему это так сложно? Мы очевидно нравимся друг другу, но почему-то тупим!
«В следующий раз, – твердил я себе. – В следующий раз я обязательно…»
Моим мыслям помешал внезапный удар. Что-то врезалось мне в поясницу. Чья-то маленькая рука толкнула меня сзади. Это было настолько неожиданно, что я не успел испугаться.
Земля ушла из-под ног. Свет фонарей мгновенно исчез. Меня окружила бесконечная тьма.
Секунду назад я шёл по асфальту, а теперь падал в чёрную пропасть.
Вжух! И всё…
Я не почувствовал удара. Сразу очнулся на твёрдом полу.
Открыл глаза: впереди мерцал слабый свет. Я лежал в холодном коридоре с крашеными стенами. Рядом стоял старый пылесос, пластиковый таз, ведро с тряпкой.
Впереди, в конце коридора, была приоткрытая дверь, из-за неё доносился глухой шум и виднелась рябь экрана телевизора.
