Кощеево седло полностью

Наконец, Шепель выбрал подходящую кузню, которая поразила его изобилием всевозможного боевого железа – здесь, пожалуй, поразился бы и отец, и сам былой старшой Ростиславлей дружины Славята, повидавший такое, что ему, донскому мальчишке, пожалуй, и не снилось. Метательные ножи и пращи, боевые ножи с широким лёзом, чеканы и клевцы, кистени и булавы, мечи (их как раз было мало, едва по пальцам одной руки пересчитать, меч – оружие дорогое, не всякому по калите и чести) и секиры, насадки для стрел и сулиц, копейные рожны и совни, луки и даже пара самострелов. И тут же, рядом, оружие защитное: кольчуги, стёганые доспехи, наборные панцири, шеломы всевозможных размеров, с коваными личинами и полуличинами, с наносьями и бармицами, круглые щиты, обтянутые толстой бычьей кожей с набитыми бляхами и полосами железа.

Руки чесались и глаза разбегались, хотелось взять, потрогать и обласкать каждое лёзо – в душе поневоле проснулась свойственная каждому мужчине до седых волос неистребимая мальчишеская страсть к оружию.

Мимо стойки с мечами Шепель заставил-таки себя пройти, предварительно простояв около неё несколько времени. Его сабля Удача была при нём, а другой меч ему пока что и незачем – он не обоерукий боец, а чтобы сражаться одной рукой, достанет и того, что есть.

И тут Шепель увидел то, что ему было нужно. На древке длиной в три локтя и толщиной в женскую руку, любовно выточенном из ясеневого стволика и выглаженном куском стекла, плотно сидел длинный, в четыре пяди, и широкий ножевой клинок, прямой и расширенный к концу от трёх пальцев до пяти, заточенный с одной стороны и обоюдоострый на конце. И к самому жалу сходящий на нет. Тяжёлая боевая совня, страшное оружие, сочетающее в себе боевые качества копья и меча, оружие, которым можно с равным успехом рубить и колоть как в пешем, так и в коном строю.

Несколько мгновений козарин разглядывал её, словно жених невесту, потом тихонько, словно боясь спугнуть, прикоснулся кончиками пальцев. И немедленно сказал хозяину лавки:

– Беру. Сколько просишь?

После недолгого торга мастер всё-таки сбавил цену до сходной, и совня обрела владельца.

Он уже выходил из рядка, когда вдруг снова невесть с чего вспомнил того встречного воя.

И с чего я в самом деле взял, что это именно вой? А! У него же побородок брит, и усы вислые… рыжие… да и меч на боку. А под шапкой небось и чупрун сыщется на бритой голове…

Рыжие!

Словно молния сверкнула среди зимы, озарив яркой белой вспышкой и полутёмный навес, под которым висело оружие, и грязный истоптанный снег торга, и серые рубленые стены черниговского детинца невдалеке.

Несмеян!

Шепель опешил, несколько мгновений стоял столбом, тупо глядя перед собой, потом ошалело помотал головой.

Да нет же!

Не может быть!

Откуда здесь, в Чернигове, в сердце Северской земли, взяться полоцкому гридню, мало не побратиму самого полоцкого князя-оборотня.

И в этот же миг Шепель вдруг понял, что он спрашивает себя не о том. Неправильно спрашивает.

Не «откуда ему тут взяться?»! А «что он тут делает?»!

Шепель постоял на месте ещё несколько мгновений, обдумывая, потом решительно вскинул на плечо совню и зашагал обратно к коневым рядам на ходу закипая всё больше и больше.

Он пока что ещё не решил, что именно будет сейчас делать. В первый након, вестимо, надо убедиться, верно ли это Несмеян… а уж потом решать что делать. Но просто так отпускать убийцу Неустроя Шепель не собирался.

Несмеян глянул исподлобья на стоящего перед ним Добрыню. Вой от пристального взгляда чуть смутился, поправил повязку на пустом глазу, но почти тут же злобно дёрнул усом и выпрямился. Ещё не хватало голову клонить, хоть и пасынок он Несмеяну, хоть и ходил Добрыня в набеги по дреговской земле под рукой Несмеяновой, хоть и сражались вместе летом против погони мстиславичей, уводя их от княгини и княжичей.

Несмеян только мигнул, словно стряхивая соринку из глаза, и сделал вид, что не заметил ни замешательства пасынка, ни его злости.

– Значит, всё готово? – переспросил он въедливо уже в третий раз. Сколь бы ни злился Добрыня, а без занудной въедливости в таком деле никуда – слишком многое стоит на кону, слишком многое можно потерять в случае неудачи. И князь Всеслав головой вержет, и княжичи, не говоря уж об их никому не нужных головах, о которых никто не станет плакать опричь их жён.

– Да, – каменно-твёрдо уронил Добрыня. – Ждём на Снови.

Он на мгновение замешкался, словно хотел что-то спросить, но сомневался – не пустяк ли.

– Ну, говори, – поторопил Несмеян. Лучше обойтись без недомолвок. Оборотился, бросил быстрый взгляд, но рядом никого не было – двое полочан встретились в закутке за коневыми рядами, и высокий заплот отгораживал их от рынка.

– Почему мы должны ждать именно на Снови? – спросил Добрыня, помявшись. – Лучше было бы на Соже. Так дорога прямее.