Кощеево седло полностью

Каким же дураком надо было быть, чтобы не взять воду! Моисей скрипнул зубами – сгрыз бы сам себя от злости! Ведь можно было заранее подумать, что ему обязательно пить захочется, понятно было сразу! Пустоголовый, прямо как гои!

Вставать со снега не хотелось, но, сжав зубы, Моисей всё-таки поднялся. Повёл плечами, отгоняя тяжёлую усталость, и замер, словно пригвождённый к месту.

Из густых зарослей можжевельника на него глядела огромная серая волчья морда! Но такой волк… такой волк должен был быть ростом с коня, а то и больше!

До волка было сажен семь – вроде бы и не рядом, а такое малое расстояние!

Мальчишка оцепенело глядел на зверя, не в силах пошевелиться и чувствуя только, как растекается по всему телу тяжёлая обморочная слабость, которая вот-вот выбьет из него сознание, обмякшие тяжеленные ноги подкосятся, и он повалится ничком прямо под волчьи клыки.

Волк чуть шевельнулся, высунулся из можжевельника дальше палево-серым телом, его верхняя губа беззвучно приподнялась, обнажая огромные белые клыки, с одного из них невесомо упала в снег тягучая капля прозрачной слюны. Канула в снег, и это словно сорвало тетиву.

С глухим стоном, выронив в снег мешок и оставив слетевшую с ноги лыжу, Моисей рванулся в сторону, спотыкаясь и проваливаясь в сугроб, крича что-то неразборчивое. Взгляд застелила мутная пелена, он бежал словно в тумане, и никак не мог добежать, чуял всепроникающий запах псины, слышал за спиной жаркое мясное дыхание и понимал, что оно вот-вот перейдёт в горловой хрип настигающего добычу зверя. Горячая струйка стекла по правой ляжке, но он даже не понимал, что с ним только что случилась стыдная неожиданность, словно с совсем маленьким ребёнком.

Остановиться было нельзя.

Опомнился Моисей только увязнув в сугробе по пояс. Рядом из сугроба торчала лыжа – нога застряла в петле, лыжа вывернулась и волоклась за ногой, мешая бежать. Волка нигде не было, вторая лыжа вместе с мешком остались где-то позади, но никакая сила, даже самая невероятная, не заставила бы сейчас Моисея воротиться обратно на поляну, где они остались.

Лучше замёрзнуть насмерть.

Впрочем, его, скорее всего, скоро найдут.

Огибать пришлось далеко, и на двинский лёд ватага Чупро выскочила уже когда начинало смеркаться. След по-прежнему был хорошо виден на снегу.

Прянули по льду с гиканьем, под конский храп и ржание, из-под копыт летели ошметья снега, лёд гулко гудел под конскими ногами, бряцало железо.

Справа подскакал, без нужды горяча коня, Невер – младший брат настоял, чтобы Чупро взял его с собой. Мальчишка махнул рукой в сторону ближнего ельника:

– Чупро! Следы туда уходят!

Умно, – невольно восхитился вой, поворачивая коня к следу. – Бежал напрямик через низину и по льду, пока они по кабаржине да по сосняку конские ноги били кругалём. А когда им на прямой путь, на лёд выйти, так он, выиграв время, в чащобу подался.

Теперь шли цепочкой, один за другим, кони чутко фыркали, сторожко ставили ногу на снег, выбирая, где твёрже, то и дело проваливались в снег по колено.

Выбрались на круглую поляну, и тут кони принялись топтаться на месте, фыркая и прядая ушами.

Чупро круто натянул поводья, усмиряя Гнедка. Кожа коня на шее и крупе крупно дрожала, словно отгоняя овод, Гнедко храпел и дико косился налитым кровью глазом в сторону ближнего густого можжевельника.

– Что-то здесь произошло! – хрипло крикнул Чупру кто-то из городских парней. Их кони вели себя ничуть не лучше Чупрова Гнедка, всадники сбились в кучу, тревожно озираясь по сторонам.

Да, тут что-то случилось. Чупро видел это яснее ясного.

Вот тут Моисей остановился – передохнуть. Но снег был взрыт и разворочен, словно мальчишка чего-то испугался. Валялась отброшенная лыжа, должно быть, слетевшая с ноги Моисея, лежал вывернутый наизнанку заплечный мешок (Чупро узнал этот мешок сразу, по его краю хорошо видна была вышивка, сделанная рукой его матери) и надломленный коровай чёрного хлеба, уже припорошённый свежим снежком.

А след вёл в сторону, куда-то под нависшие ёлки, словно мальчишка бежал в животном ужасе, волоча за собой вторую лыжу, бежал через сугроб, ломился напрямик через кусты и подлесок.

Чупро тронул было коня, но Гнедко опять косился, храпел и ни за что не хотел идти на поляну. Пришлось спешиться.

Снега на поляне было почти до колена.

Чупро, увязая в снегу, прошёл несколько шагов и понял – всё. Нашли.

Из куста торчала присыпанная снегом нога в поршне – ровно так же присыпанная, как и коровай. Чупро рванулся и вмиг оказался рядом.

Моисей лежал в снегу вниз лицом, недвижно. Чупро схватил его за плечо, перевернул навзничь, тронул горло – мальчишка не дышал. И сердце не билось. Но закоченеть он ещё не успел, стало быть, и умер совсем недавно.

– Готов? – сиплым шёпотом спросил кто-то за спиной. Чупро оборотился – Невер стоял прямо у него за спиной, бледный, как смерть.