– Дура! – полный звериного бешенства рык мужа ошарашил её словно ударом грома. На мгновение Зоя даже чуть съёжилась у двери, ожидая, что Исаак её чем-нибудь ударит или швырнет в неё что-нибудь тяжёлое. И только потом глянула в его сторону.
Гектодромос сидел на лавке, свесив к полу босые ноги, в этот миг как нельзя похожий на обычного кривского мужика спросонья – длинная словенская рубаха и неширокие порты серого полотна (он носил здешнюю сряду, давно поняв, что одеваться следует по обычаям той земли, в которой живёшь – кто как не здешние жители лучше знают, какая одежда подходит к морозам альбо проливным дождям), клочковатая борода, косматые, почти сросшиеся брови. Из распущенного ворота рубахи выбился серебряный крестик и раскачиваясь, болтался на тонкой цепочке.
Если бы не смоляно-чёрный цвет волос, бороды и бровей, если не были бы те волосы, борода и брови курчавыми, если бы не вислый нос, мясистым горбом нависавший над полными губами, и не смуглая кожа… если, если, если… то Исаака Гектодромоса и впрямь можно было бы принять за кривича. А если бы не мелкая россыпь настоящих рубинов на кресте-энколпионе чернёного серебра высшей пробы, какие на Руси носят разве что бояре, то его можно было бы принять и за кривского мужика.
Чёрные, выпуклые как маслины, глаза мужа глядели на Зою из-под косматых бровей мало не с ненавистью.
– Дура! – повторил он убеждённо, сжимая кулаки. Руками Исаак опирался на лавку, и кулаки сейчас комкали подстеленное рядно вместе с меховым одеялом из кроличьих шкурок – того и гляди порвут тонкий мех крючковатые сильные пальцы (Зоя как-то однажды видела, как муж на спор с каким-то другим купцом пальцами согнул пополам бронзовый ромейский фоллис). – Зачем?!
– Что – зачем? – не вдруг поняла Зоя. И тут до неё дошло – знает! Ну конечно, он понял, куда и зачем она ходила с утра такая разнаряженная. И спина Зои сама собой выпрямилась, она глянула с ответной ненавистью, такой, что Исаак отшатнулся к стене, отмытой Милавой от сажи до тёмно-янтарного блеска.
– Куда ты ходила?! – выкрикнул он. Зоя вдруг заметила, что босые ноги Исаака не достают до пола, пальцы шевелятся в вершке над устилающей его соломой.
– К наместнику! – отчаясь, выкрикнула она. В этот миг Зоя забыла о том, что хотела сказать, будто была в церкви. Сейчас ей было уже всё равно. – Рассказала всё про твои дела с полочанами!
Купец вжался спиной в стену – казалось, он пытается спрятаться от жены за добротной тёсаной сосной, отгородиться от разгневанной женщины.
