Кощеево седло полностью

Щербина прижался к обледенелым брёвнам частокола, перевёл дух. Скорее всего, сторож стоит где-то поблизости, до ворот всего с перестрел, но искать более удобное место времени нет. Главное, чтобы сторож, если он досягаем, не увидел его, пока Щербина не перелезет через забор. А там он и рот открыть не успеет, не то, что заорать.

Волосяная петля осила плотно охватила заострённую верхушку пали, Щербина подёргал её, проверяя на прочность, прислушался, – не было слышно ничего. И полез на частокол, опираясь сапогами в обледенелые пали и подтягиваясь на осиле. Последним рывком он ухватился за верхушки частокола, высунул над ними голову и глянул внутрь.

Только не собака!

Но внизу, за частоколом, было пустое репище, с занесёнными снегом грядками. Не было поблизости и никакой стражи.

Удача не оставила его!

Щербина перекинул ногу через частокол и тяжело перевалился внутрь, рухнул в сугроб у частокола, замер на мгновение, страшась услышать остерегающий окрик.

Ничего.

Полочанин подхватился и зашагал через репища прочь, чуть прихрамывая – болела ушибленная нога. Куда идти, он знал хорошо – подробно рассказал воевода Брень, который не раз бывал в Берестове вместе с князьями Брячиславом и Всеславом.

Несколько раз Щербина останавливался и прислушивался к лаю собак – он искал двор, в котором не было лохматого зубастого сторожа, который мог поднять переполох на всё село.

Вот, наконец, вроде бы то, что нужно.

Стараясь не скрипнуть снегом, Щербина прокрался мимо крыльца, отворил прорезанную в заплоте калитку и, перед тем, как выйти на улицу, на миг остановился и оборотился, глянул на репище. От частокола черезо всё репище тянулась цепочка следов – завтра любой досужий берестович увидит эти следы и всё поймёт. Но Щербине на это было уже наплевать – завтра, если всё получится, никого из полочан не останется в Берестове, и даже в княжьем терему – тоже. И пусть потом кияне хоть обнюхивают его следы, это им уже не поможет.

Нужный дом отыскался быстро.

Дружина Коснячка невелика – три десятка мечей, сабель и топоров, все вои обучены биться и пешими и конными. Мало у кого из киевских бояр есть такая. А как же иначе – тысяцкому без дружины невместно. И уж на кого-кого, а на своих людей Коснячко мог положиться как на самого себя, там людей полочанина быть не могло. В городовой страже – да могли и быть. Но не в его, Коснячковой, дружине.

Собирались быстро. Подтягивали ремни и перевязи мечей и топоров, застёгивали подбородные ремни, оправляли стёганые доспехи и кольчуги. Щитов и копий не брали – не в поле полевать, татей ловить собирались. Бряцало железо войского снаряжения и конской сбруи, скрипели ремни, тут и там мелькали оперения стрел в берестяных и кожаных тулах.

Коснячок, сбегая с крыльца (Сарыч уже держал наготове любимого воеводского коня, каракового с белым крапом), на ходу нахлобучил стёганый шелом с железными накладками, застегнул подбородный ремень, с разбегу сунул носок левого сапога в стремя и рывком вознёсся в седло. Всел крепче, поворотился к дружине. Тридцать две пары глаз смотрели на него из-под шеломов с ожиданием – кто-то с нетерпеливым (ну давай уже, говори, воевода, каких татей рвать надо?), кто-то с удивлённым (и чего подняли средь ночи, что за тревога такая неотложная?), а кто-то и с досадливым (эх, от такой девки сладкой оторвал воевода!).

– Ну что, парни?! – задорно бросил тысяцкий в эти ждущие глаза. – Крамола у нас завелась в городе. Полочане хотят князя своего выкрасть! Оборвём им уши?!

– А то как же! – грянуло со смехом в ответ.

– Оборвёёём! – покатилось по воеводскому двору.

– Оборвём и к воротам прибьём твоим, воевода! – крикнул кто-то весело, и Коснячок тут же признал в нём Бориса Микулича, того самого воя, который осенью навёл его на след Колюты. – А то к княжьим!

– Так, вы двое, – тысяцкий указал на двух ближних воев, первых попавшихся, – поскачете впереди нас к воротам, пусть отворяют, по княжьему слову.

– А зачем… ворота?! – крикнул вдруг Борис, и Коснячок тут же понял – вот оно. Вот оно, то важное, что случается так редко.

Вокруг вдруг стало тихо – видимо, слова Бориса остальным тоже показались важными.

– Так в Берестово ж скакать! – возразил Коснячок. – Всеслав там! И татей там искать надо!

– Я Колюту на днях на Подоле видел! – отверг Борис, удерживая приплясывающего коня. – Думаю я, там и искать надо! Могу и место показать.

Тысяцкий на мгновение замер, обдумывая услышанное.

А ведь и прав Борис Микулич!

Там, в Берестове, полочан, в лучшем случае, с десяток, а то и ещё меньше! Там Тука и со своими людьми справится. А вот на Подоле, там он, Коснячок и его силы, нужнее. Да и его это место Подол, он – тысяцкий, ему и городовых татей ловить, на Подоле управляться.