Продал кто-то, – понял Всеслав мгновенно. – Кто?
Впрочем, это было сейчас уже неважно.
Бус попятился, стараясь остаться в стороне от воев и от Всеслава, и его глаза, испуганно и изумлённо вытаращенные, молча кричали Всеславу только одно: «Нет, княже! Это не я!».
Князь невольно потянулся рукой к лежащему на столе ножу, но тут же остановился, увидев в глазах Туки опасный поощряющий блеск. Не слишком ли большой подарок великому князю будет, если его, Всеслава, сейчас убьют прямо здесь, в горнице его же собственного дома в Берестове.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Всеслав чуть отступил и скрестил руки на груди, а Тука торжествующе осклабился.
– Взять!
Рассвет вставал медленно, словно нехотя, небо багровело, словно окрашенное кровью.
Крови и впрямь было пролито сегодня немало.
Колюта устало уселся прямо на грязный окровавленный снег, привалился спиной к чьёму-то заплоту. Штаны вмиг намокли, но гридень даже не пошевелился – устал.
– Ну и дела… – процедил рядом кто-то.
Надолго запомнят эту ночку и тысяцкий Коснячок, коему кто-то очень вовремя донёс про кривский заговор, да и сам великий князь Изяслав Ярославич тоже!
– Чего делать будем? – хмуро спросил Куней.
– Что делать, что делать… – пробурчал гридень. – Вестимо что…
Победить они не смогли. Почти всех своих растеряли – кто погиб, кто в полон угодил, кто-то и сбежал под шумок. Надо было уходить. Скрываться.
Всеслав перешагнул через порог сруба, покосился на нагие клинки за плечами, бросил хмуро:
– Оружие-то убрали бы… чего ж, думаете, я один на шестерых брошусь?
Всё рухнуло.
Как ехали чрез Киев, Всеслав почти не помнил, и по сторонам не смотрел. Впрочем, везли его быстро, чтобы никто не успел перегородить путь. Запомнил полоцкий князь только каких-то людей со скрученными руками на княжьем дворе. Кто они? Кто знает…
И мальчишка этот, Бус, пропал куда-то, не показывался больше. Про него Всеслав себе вообще и думать запретил – не верил он, что парень мог оказаться трусом или предателем, подосланным к нему лазутчиком. Не хотел верить. А только выходило, что либо так, либо погиб уже Бус.
Оружие эти шестеро убрали – не хотели показаться трусами. Но на него, Всеслава, смотрели с опаской. Он только усмехнулся. Пусть боятся. Перешагнул порог, склонив голову под низкой крышей и начал спускаться в широкий колодец поруба.
Бус, однако, был жив.
Хотя, возможно, это было уже ненадолго.
Белоголовый лежал в сугробе у Жидовских воротами, закопавшись в снег мало не с головой, лежал уже довольно долго, боясь пошевельнуться. Сторожевые вои вроде как лениво сидели по обе стороны отворённых ворот, но – он знал! – ленивость эта была обманчивой. Воротный проём был перегорожен толстой жердью, а старшой дозора то и дело выглядывал из ворот наружу, оглядывая пустынную улицу перед воротами (повезло хоть ещё, что тут не пустырь, как перед Лядскими воротами, а чуть ли не целая слобода иудейская!) из-под низко надвинутого шелома. Вестимо, перед Золотыми воротами слобода ещё больше, да только к ним далековато было бежать.
Когда Тука с воями вломился к Всеславу, Бус, уже понимая, что всё рухнуло, метнулся по терему. Кто-то из воев ринулся было следом – видно, наказывал Тука не упустить связного, да только где там, в полушубке да броне, да с оружием угнаться за легконогим мальчишкой.
Из Берестова Бус удрал через потайную калитку, через которую несколько раз ходил в Киев на связь к Колюте.
И теперь вот ждал.
Бус хотел пробираться в Киев – а куда ещё?! Средь зимы в чужой земле, без оружия и тёплой одежды – смерть! А в Киеве хоть где-то скрыться можно…
Мороз медленно забирался в его промокшую одежду, щипал за щёки. Ноги и руки понемножку начинали коченеть. Ещё немного – и кривича начнёт бить крупная дрожь, он не выдержит и сам выскочит к воям стражи.
Или замёрзнет. Весной, когда Дажьбог разгонит снега, крючники сволокут тело мальчишки и зароют в скудельнице на берегу Днепра. Вот и всё.
И князь Всеслав Брячиславич будет считать, что это он, Бус, предал его!
Белоголовый скрипнул зубами, загоняя дрожь куда-то внутрь.
Ну уж нет!
Не он предал князя!
Заскрипели по снегу копыта и полозья – санный обоз вывернулся из-за ближнего заплота, приближаясь к воротам – кто-то вёз в славный город Киев товары.
Обманчиво-расслабленная стража вмиг подобралась, вои расхватали оружие и поднялись на ноги.
Бус тоже подобрался, понимая, что если не сможет сейчас, то не сможет никогда – мороз окончательно свяжет его по рукам и ногам и не даст ему шевельнуться.
