Лучники опоздали. Ушкуйники, дав залп из оставшихся самопалов, бросились в свою последнюю атаку. Но кольцо сомкнулось. Оставшаяся горстка новгородских удальцов отчаянно сопротивлялась. Ушкуйники яростно рубили ошалевших и визжавших от ужаса татар. Слышался только хруст костей из-под копыт да крики раненых врагов. Несколько раз пытались татары накинуть аркан на Кистеня, но его страховал Дрегович, рассекая мечом взмывавшую в воздух удавку. С неудержимой яростью татарские богатыри пробивались к Прокопию. Редела русская дружина, всё плотнее её охватывала татарская конница.
Крушили всё на своём пути силачи Прокопий и Дрегович. Как сквозь заросли, они упрямо продвигались к хану, но вот пал русский витязь Прокопий, а за ним и богатырь Дрегович. Кистень, видя гибель друга, изо всех сил работая двумя руками, отбивался от наседавших на него татар. Если бы они стояли на месте, то была бы видна глубокая просека, проделанная им в живом человечьем лесу. Доспехи позволяли пропускать удары татарских сабель, даже мощных, и Кистень не обращал внимания на такие пустяки, как лёгкие ссадины.
Но вот его ранили в мякоть ноги, и это только разозлило воина. Он продолжал биться двумя мечами, хотя знал, что на долгий бой его не хватит — истечёт кровью. И вдруг сильный удар по шлему уложил его на месте, ошеломил, как когда-то говорили об этом русичи. Кистень упал на землю.
Последним в дружине погиб Силобор. Могучая броня, сделанная им самим, позволяла пропускать самые жестокие удары мечей и копий, что уж говорить о стрелах. Его здоровенная палица, по длине похожая на оглоблю, валила лошадь вместе со всадником. Но и у него противники нашли уязвимые места. Окружённый, оглушённый и смертельно уставший, Силобор всё-таки сопротивлялся. Однако удары его становились всё слабее и слабее, и наконец татары подняли его на копья...
