Коське одиноко и непривычно понимать, что Лекс не вернется вечером и ждать его бессмысленно. Уже на третий день он бестолково слонялся по квартире не в силах сосредоточиться на уроках. С легкой тоской сознавая, что за пару лет совместной жизни разучился жить без Лекса. Перестал быть “сам по себе, своим собственным мальчиком”*, растворившись в своих чувствах к Лексу. Наткнувшись взглядом на висящий в ванной халат, вжался лицом в синий материал, вдыхая родной запах, затерявшийся в мягких складках. И поддавшись порыву, скинул с себя футболку и домашние штаны, стянул халат с вешалки и надел, чувствуя скольжение ткани по своему обнаженному телу.
Когда Лекс связался с ним по скайпу, чтобы пожелать спокойных снов, Коська уселся перед камерой, подложив под себя ногу, в одном лишь халате. Тот велик ему и периодически сползает с плеча. Коська, заметив заинтересованный взгляд, провоцирующе провел по груди рукой и еще ниже опустил ворот, поводя обнаженным плечом. Лекс демонстративно зарычав, облизнулся и со смехом спросил разрумянившегося любовника:
- Как же там без меня справляется мой любимый мальчик? Смотри у меня, Кось, чтоб никаких любвеобильных однокурсников рядом с тобой не завелось!
- Какие еще однокурсники? - Коська искренне удивился. - Я за всё время ни одного даже в лицо не запомнил. О чём, ты?
Лекс подмигнул в ответ и одобрительно качнул головой.
- Ну, ну, я жду продолжения представления.
И Коська продолжил импровизированный стриптиз, с удовольствием следя за жадным взглядом, ласкающим его с экрана ноутбука. И почувствовал, как сладко закружилась голова, когда прощаясь, - от разницы во времени никуда не деться, - на своё: “Люблю тебя. До завтра”, - неожиданно услышал:
- И я тебя, малыш. Не скучай.
Лекс завершил связь, а Коська захлопнув крышку ноутбука, раскинулся на кровати и в томной неге запустил руку под полу халата, поглаживая разбуженную собственными фантазиями плоть. В мыслях чарующей мелодией звучали последние слова Лекса, отгоняя любые сомнения и тревоги. Любит… Какие могут быть однокурсники, разве кто-то еще существует вокруг, когда есть Лекс. Для него существует только Лекс. Навсегда Лекс.
Москва встретила Васильева оттепелью и противным моросящим дождиком.
Возвращался он позже, чем планировал и, едва поздоровавшись со своим водителем, плюхнулся на заднее сидение к сидящему там Коське. При взгляде на светящееся лицо, не выдержал, накинулся на него прям в машине, схватив - грубо, жадно, прижался к губам, кусая, зализывая и чувствуя ответный трепет.
А Коська успокоено отогнал от себя, не дающие покоя в последние дни, тревожно звенящие в сердце колокольчики. И хотя не позволил ничего лишнего при водителе, счастливо уткнулся мордочкой Лексу в ворот черного влажного плаща.
А дома, стоило захлопнуть входную дверь, как они набросились друг на друга и, скинув одежду, прям в коридоре завалились в кресло перед зеркалом. И Коська выгибаясь, потираясь о горячее тело, краем глаза увидел в отражении себя, развратно распластанного на широком подлокотнике кресла, и нависающую над ним загорелую обнаженную фигуру Лекса. И от этого вида окончательно теряя голову, стонал, подставляясь под резкие движения изголодавшегося любовника.
Лекс с ним, они снова единое целое. Всё хорошо.
И чуть позже, уже в постели, медленно и чувственно тоже было всё хорошо.
- Пожалуй, мне понравится уезжать в командировки, если ты меня каждый раз будешь ТАК встречать, - Лекс стряхнул пепел и погладил прижавшуюся к его плечу макушку. - И если уже за неделю ты так раскалился, то что будет при расставании на месяц?
Коська сначала смущенно прятавший улыбку в сигаретном дыме, услышав эти слова, встрепенулся:
- Как месяц? Какой месяц?
- Да, Кось, месяц. Может меньше, а может и не один. Поездка была успешной, но это далеко не всё. Мне нужно будет периодически ездить туда, чтобы контролировать процесс, так что поездки будут всё чаще. Ну что ты, малыш? Не пугайся, сначала я буду один мотаться, а летом, когда у тебя каникулы начнутся, вместе поедем. Ты видел когда-нибудь океан?
Коська грустно хмыкнул:
- Я и море-то никогда не видел.
- Вот и посмотришь как раз. Отдохнешь от учебы, попрактикуешься в английском.
Колокольчики снова напомнили о себе, но сонный, удовлетворенный Коська отогнал их.
Ровно до следующего отъезда в Джэксонвилл.
Урок о законченности любого дела Коське явно пошел впрок. К концу второго учебного года, у него не было ни единого “хвоста”. Лекс, выделивший время на посещение декана для разговора об успеваемости своего протеже, был доволен. Нахваливающий Коську пожилой преподаватель, прощаясь, улыбнулся:
- Трофимов Костя один из лучших студентов на своем факультете. И даже лучше, чем десять лет назад учился Васильев Алёша.
