Хаято откладывает в сторону коробок с чёрной пылью и внимательно смотрит на ребёнка. Ему становится его даже жалко, но как помочь, он не представляет. Хотя, кому он врёт — у него есть идея, вот только остальным она не нравится. Потому что никто не знает, что будет с Ламбо, если он использует своё пламя. Хаято тоже не знает, но, возможно, это единственный вариант ему помочь. Единственный… Но он всё-таки не решается подойти к ребёнку и заставить его активировать пламя. Потому что он волнуется за наглую тупую корову, за которой нужен глаз да глаз. Пока что Бовино всё ещё ощущает себя нормально, поэтому эксперимент можно отложить и пожалеть себя родного. Потому что это не справедливо. Только ураган и гроза остались пока что без известных изменений, что просто нереально бесит. Что бы Хаято сейчас не проделывал со своим пламенем, оно не менялось. Бесит. И, скорее всего, именно поэтому у него отобрали винтовку и вместо дежурства оставили следить за детьми, в особенности за Ламбо. Зато книги можно почитать. Хоть какая-то польза есть.
Он перебирает страницы учебника по ядерной физике, углубляясь в изучение схемы бомбы. Эх, а было время, когда большую часть динамита и всего своего оружия он делал сам. А сейчас это сильно не сделаешь, так как нет нужных материалов, и такой способ обороны не поможет им. Что-то всё же осталось в прошлом. Но и новое время подарило им то, о чём никто раньше сильно не задумывался — семью. Хаято с сестрой вечерами смеётся, потому что в их воспоминаниях они сильно смахивают на настоящую мафиозную семейку. Бьянки даже посмеялась, что при определённом подборе личностей, они будут смотреться не хуже Варии. Так как дуэт облака и урагана пугает, даже когда те просто сидят за исследованиями. Что будет в битве, никто знать не хочет, страшно.
Плач ребёнка становится чуть сильнее, и Хаято, вздыхая, откладывает книгу, поднимается и подходит к дивану, присаживаясь возле него на корточках.
— Хаято-сан, ему сильно плохо? — юноша чуть морщится от своего собственного имени и осматривает Ламбо. Тот мечется по подушке во сне и хнычет уже немного тише. Подрывник касается его лба рукой, проверяя температуру. Таковой не оказывается, на что он облегчённо вздыхает.
— Пусть отдыхает. Пока что мы ему ничем не поможем, — он поднимается и возвращается в кресло, потирая переносицу пальцами. Возможно, ребёнку и станет легче, после того, как он использует пламя, но… Лучше не рисковать.
Хаято ставит локти на стол, складывая пальцы в замок. Кольцо Вонголы, которое все хранители до сих пор носят, немного раздражает. Но пока что они не придумали другого хорошего проводника для простого использования пламени. Как сейчас, например. Он расслабляет пальцы, чувствует, как по ним проходит лёгкая волна тепла, и кольцо вмиг окутывает яркое алое пламя, извивающееся язычками и отбрасывающее мелкие искры в стороны. Он не представляет, как его пламя изменилось, и от этого становится несколько страшно. Потому что он не знает, как сила поведёт себя в бою, и чего в целом ожидать от урагана. Он пересмотрел все книги по астрономии, которых, при детальном осмотре дома, нашлось не так уж и много. Точнее сказать — совсем мало. И в них было недостаточно нужной информации. Спасибо хоть за тёмную материю, о которой было написано достаточно для того, чтобы задуматься и изучать вещество, имея хоть какую-то базу.
Пламя продолжает мирно полыхать на кольце, освещая стол красноватым светом. Хаято берет чистый лист бумаги и подносит его к пламени, которое немного странно, но сжигает лист. Мелкие частицы пепла падают на стол. И больше ни-че-го. Подрывник вздыхает и тушит пламя, прикрывая глаза. Он немного хмурится, ощутив, что пепел между пальцами не растирается до конца, а остаётся в виде серо-белого песка. Он выгибает бровь и внимательно смотрит на непонятное вещество на своих пальцах. Хаято думает, что всё-таки он немного преувеличивает. Скорее всего, это бумага такая странная, поэтому и пепел после неё другой. С этими всеми открытиями и исследованиями он видит то, чего нет — слишком много придумывает. Хаято тяжко вздыхает и стряхивает с пальцев странный пепел на стол. Доля секунды. Проходит всего лишь доля секунды, как раздаётся оглушающий взрыв. Гокудера сдавленно стонет, впечатываясь спиной в стену. По затылку стекает горячая кровь. От стола и в радиусе метра вокруг него стоит дым, а воздух искрится красными точечками. И потом парень вспоминает — дети.
Гокудера резко поднимается и бросается в сторону детей, но тут же замирает на месте. Перед диваном медленно растворяется белый щит, искрящийся зелёными пламенем грозы.
— Что у вас произошло?! — Тсуна врывается, подобно урагану, в гостиную, на мгновение замирает на месте, осматривая комнату, но тут же бросается к своему хранителю. — Хаято, у тебя кровь! Кен!
Через мгновение в помещение с такой же реакцией забегают Кен и Хару.
— Ламбо!
Девушка бросается к ребёнку, поднимает его личико ладонями и начинает что-то ласково шептать, успокаивая рыдающего Бовино.
