Кость раздора. Малороссийские хроники. 1594-1595 годы полностью

К концу того прошлого века – страшно сказать – после славной Острожской Библии было напечатано тиснением-друком целых 23 книги, но престранно было бы ожидать от того прекращения смуты умов, умирения душ и телес от разгорающегося огня гражданской войны. И еще невместимое разумом говорил прикровенно панотец Иов черноризной братии монастырской. Мне, конечно же, трудно припомнить доточно, ибо я, как и монахи тогда, вероятно, многое пропустил мимо ушей ради все той же затемненности речения Иова, – он вроде бы говорил на языке нашем природном, да я вот не понимал ничесоже. Бывает же так… Ну вот, в таком роде, что на месте сем монастырском скоро воссядет злодейски римский папеж… Ну вот как это было мне уяснить?.. Папеж-мудрагель в Риме сидит – каждый то знает. Он что, в Дубно приедет, – так и кто его пустит в Крестовый?.. Непонятно. И после папежа – так сказал – место это вовсе останется без людей, и все, что мы видим сегодня, будет разрушено и осквернено, и ничего здесь не будет, кроме позорища некоего… Ну ничего не понять!.. Поляки разрушат? Да кто же им даст сотворить таковое кощунство?.. Да вся польская украина поднимется валом девятым и докатится до Варшавы, покрутятся еще, как уж на раскаленной сковороде, паны и сенаторы сеймовые, – мыслимо ли таковое? А Острожские что – промолчат?.. Даже Януш, католик по вере, и то вооруженной рукой не даст сотворить такового в родовых любимых пределах своих… Ну, вот и засвидетельствовал панотец Иов суемудрие свое – так радовалась подло в душе у меня какая-то сущность: а ты-то, Арсенко-бурсак, раскатал губищи свои: старец, благодать, сидеть у его ног и внимать словесам… Ну вот и внимай брыдне этой про папу да про пустыню на этих вот островах… Ну да, человек он хороший, человек он духовный, – но по слову 2-й заповеди «Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею…». А ты – почти сотворил святого из Иова… Может быть, и монахи крестовые думали таковое: ну, заговаривается иногда от старости игумен Иов – ведь 45 лет уж ему, а может быть, это я таковое говорю и предполагаю за них, вполне себе грешное. Ведь что-то было удивительное и невероятное во мне самом совсем недавно, когда игумен просто шел через двор… Но бурсак – на то и рожден таковым, чтобы выветривалось из головы у него то, что его не касается, – так выдыхается пиво, когда постоит в кухле сверх положенного ему времени.

(Пространное примечание. Вероятно, следует пояснить для читателя слова и прозрения преподобного Иова Почаевского о судьбе Дубенского Крестового монастыря. Дальнейшая судьба этого места лежала уже за гранью как знания, так и земной жизни нашего самовидца Арсенка Осьмачки, потому осталась ему неизвестна. Но в нескольких словах надобно о том сообщить.

Усиление национального и религиозного гнета в Дубно привело к антиуниатскому восстанию 1633 года. Восстание было направлено против Кассиана Саковича, который с 1625 по 1639 год был игуменом в Дубенском Спасском и Крестовом монастырях; возглавляли восстание дубенские козаки. Княжеские войска подавили это выступление, а его руководители были казнены на городской площади. По всей вероятности, Крестовый монастырь перешел в унию около 1626 года, именно при Саковиче. Он тоже был выдающимся деятелем той громокипящей эпохи, посему и эта фигура требует нескольких пояснительных слов.