Среди прочих даров, привезенных Поссевиным Ивану-царю от тогдашнего папы Григория XIII была и книга с описанием Флорентийского собора в переплете богатом, дабы придать своей духовной миссии основательность историческую и даже «соборную». Он же умолчал о позорном провале собора – иезуиты умеют молчать о том, что играет против них. Но от всех ухищрений Поссевина не было Риму никакого прибытка с Московии – кроме разве что нескольких черных соболей, подаренных Иваном Васильевичем папе Григорию в знак уважительный. О толковище же относительно перемены православных догматов Поссевин описал в записках своих следующим манером, и о том читано было мной в Киеве в изданны[по-латыни записках иезуита:
«Государь снова убеждал его не касаться Веры, примолвив: «Антоний! мне уже 51 год от рождения и недолго жить в свете: воспитанный в правилах нашей Христианской Церкви, издавна несогласной с Латинскою, могу ли изменить ей пред концом земного бытия своего? День Суда Небесного уже близок: он явит, чья Вера, ваша ли, наша ли, истиннее и святее. (…) Ты хвалишься Православием (сказал он), а стрижешь бороду; ваш Папа велит носить себя на престоле и целовать в туфель, где изображено распятие: какое высокомерие для смиренного Пастыря Христианского! какое уничижение святыни!» – «Нет уничижения, – возразил Антоний, – достойное воздается достойному. Папа есть глава Христиан, учитель всех Монархов Православных, сопрестольник Апостола Петра, Христова сопрестольника. Мы величаем и тебя, Государь, как наследника Мономахова; а Св. Отец…» Иоанн, перервав его речь, сказал: «У Христиан един Отец на Небесах! Нас, земных Властителей, величать должно по мирскому уставу; ученики же Апостольские да смиренномудрствуют! Нам честь Царская, а Папам и Патриархам Святительская. Мы уважаем Митрополита нашего и требуем его благословения; но он ходит по земле и не возносится выше Царей гордостию. Были Папы действительно учениками Апостольскими: Климент, Сильвестр, Агафон, Лев, Григорий; но кто именуется Христовым сопрестольником, велит носить себя на седалище как бы на облаке, как бы Ангелам; кто живет не по Христову учению, тот Папа есть волк, а не пастырь».
Мы много смеялись и веселились по этой причине: ловко же врезал Иван-царь лукавому Поссевину. Так что не только вольные сыны запорожские горой стояли за старожитность отеческую, не только мы, грешные миркачи-пиворезы, прославляли в орациях праздничных веру и обычаи наши церковные древлего чина апостольского, но и весь люд московитский неисчисляемый во главе с самим Грозным-царем крепко держались того же.
И звенело ныне над землями православными светлое Рождество Христово, но за праздничными столами, за песнопениями, молебнами и гостями ощущалась некая тревога в благорастворенных воздухах отечества нашего, и где-то там, ближе к южному морю, уже приуготовлялись к новой войне войсковые полки и запорожские курени. За кусками и сбором милостыни от сущих здесь, каждый из нас заметил, что почти не было в селе гнездюков, а если и были, то войсковые их кони стояли хоть и расседланными, но вполне приуготовленными к дальней дороге. Походные торбы висели в сенях, угнетенные всей козацкой потребой в пути.
