Система снова содрогнулась — ещё один залп ушёл в сторону линкора, уже начавшего медленно набирать ускорение. Появились электрические разряды на поверхности поля. Оно пульсировало, как будто дышало, готовясь к ответу.
— Если он успеет довернуться… мы не вырвемся, — Вдруг тихо произнёс капитан.
И в этот момент один из операторов тихо прошептал:
— Господин капитан… Поле стабилизировалось. Похоже, он нас…
А на экране, в правом углу, появился новый тревожный символ:
"
Республиканский линкор нацеливался. Сразу же догадавшись о том, что это может для них означать, капитан тут же крикнул в открытый канал:
— Всем кораблям! Разгон! На пределе! Уходить по вектору Пять-Три-Шесть! Не поворачивать! Не останавливаться! Вперёд!
Это был не бой. Это был побег от возмездия. Но даже побег нужно было выиграть.
Сейчас Мостик был залит холодным светом экранов. Каждая консоль дрожала от вибраций, вызванных манёврами корабля, а воздух был плотен, как перед грозой. Напряжение в атмосфере можно было резать ножом. Вся команда, сжав зубы работала на автомате, пытаясь выиграть хотя бы минуты. И именно в эту натянутую до звона тишину ворвался голос оператора наблюдения — резкий, громкий, почти оглушительный:
— Открытие орудийных портов! Главный калибр! Он точно готовится к залпу!
Слова словно обрушились на всех. Взгляд капитана метнулся к нему, и глаза его выпучились от неожиданности, как будто он услышал о восстании мёртвых. Он даже приподнялся с кресла, всматриваясь в интерфейсы, не веря в услышанное. Остальные офицеры тоже замерли — головы резко повернулись к оператору, и даже до этого глухой к происходящему священник Делайр на секунду умолк, обернувшись, как если бы услышал зов безумного пророка.
— Повтори, наблюдение! — Рявкнул капитан. Его голос сорвался с командного тона на глухой рычание.
— Порты орудий главного калибра у противника только что были открыты! Подтверждённые габариты — сверхтяжёлые! Вероятно, ПЛАЗМА… Или эквивалент! — Уже тише, но всё ещё громко и сбивчиво, сообщил оператор. — Он точно готовиться стрелять по нам! Сейчас…
И тут в наступившей паузе, как раскат грома, раздалось коллективное "что?".
— На такой дистанции? — Еле слышно пробормотал старший артиллерист.
— Это бессмыслица, — откликнулся инженер, сжав пальцы на пульте. — Сверхтяжёлые орудия плазмы… На такой дистанции? Рассеивание! Время отклика! Потери энергии! Да это просто невозможно!
— Он просто пугает нас. Это демонстрация… — С сомнением произнёс офицер навигации, но даже его голос сейчас дрожал.
— Нет… — Капитан медленно опустился обратно в кресло, но взгляд его остался прикован к экрану. Лоб покрывался потом, и глаза метались — от интерфейсов к тактической проекции, от карты к экрану визуального наблюдения, где силуэт "Буревестника" всё ещё холодно и безмолвно разворачивался в их сторону. В этот момент специалист-раб, до того как будто отключённый, вдруг ожил. Его тело дёрнулось, глаза округлились, и он, чуть не падая с кресла, вскинул голову к капитану.
— Господин… капитан… я… — голос его был сдавленным, надтреснутым, как у человека, только что вынырнувшего из-под воды. Он с трудом глотнул воздух, быстро заморгал, и продолжил:
— Зафиксирован старт москитов! Массовый пуск! Минимум четыре эскадрильи!
— Откуда? — Прорычал кто-то на мостике.
— Две — на перехват наших! Остальные… идут НА НАС!
И снова тишина. Пульсация тревожных сигналов, мерцание красных огней, зуммеры — всё заглушалось жестокой паузой осознания. Несколько офицеров переглянулись. Один из них сдавленно пробормотал:
— Откуда, чёрт побери, у "Буревестника" столько москитов? Это же не…
Капитан, нахмурившись, повернулся к специалисту, который всё ещё дёргался в кресле, пальцы у него дрожали, губы пересохли.
— Ты уверен? Покажи! Подтверди тип и количество!
И тогда раб резко взвыл, почти визгом, в панике вбивая команды. Его кресло изогнулось под ним, и он резко выкинул изображение на главный экран, резким движением увеличив силуэт корабля в несколько раз. Изображение корабля… Изменилось, став более чётко очерченным. И даже более… Не узнаваемым…
С увеличением разрешения, при максимальном приближении стало видно: на корпусе, под глухими панцирными пластинами, начали приоткрываться иные отсеки, из которых потоком шли беспилотники — не как у Республики, не как у Империи. Они были угловатые, обтекаемые, с обвесами, которых раньше не фиксировалось.
— Это не "Буревестник"… — Прошептал раб, и встал с кресла, дрожащей рукой указывая на экран. — Мы ошиблись из-за приблизительной схожести…
Он смотрел в ту точку, словно она пожирала его душу. Мостик замер. Все замерли. Даже священник. Раб сглотнул, выдохнул, и в жуткой, зловещей тишине, прошептал:
— Это не республиканский корабль…
