И в этих словах прозвучало не открытие, а приговор. Никто не понял сразу, что именно он имеет в виду. Но холод прошёл по позвоночнику каждому. Капитан медленно повернул голову к экрану. И на долю секунды ему показалось, что корабль на экране смотрит прямо на него. Без глаз. Без лица. Просто своим безразличным, гигантским корпусом — с приоткрытыми створками, готовыми выпустить смерть. Он не был "Буревестником". Теперь-то с учётом его раздвоенной носовой части, это можно было точно сказать. Он был чем-то… Другим. И сзади, из глубины мостика, кто-то наконец выдохнул:
— Мы… потревожили не тех.
На мостике снова вспыхнула тревожная активность — офицеры ринулись к центральным экранам, как муравьи, потревоженные ударом в муравейник. Кто-то вслух начал запрашивать архивные изображения "Буревестника" — стандартного республиканского тяжёлого линкора, знаменитого своим силуэтом и мощными лобовыми щитами. Информационные экраны тут же вспыхнули — появилась голограмма штатного "Буревестника", идеально отрендеренная, строгая, изящно-угрюмая, похожая на огромный обоюдоострый меч. Нос — цельный, вытянутый, будто выкованный из единого слитка тьмы.
И рядом — актуальное изображение текущего объекта, холодно мерцающее с сенсоров высокого разрешения. Разница бросалась в глаза сразу. У нового корабля нос был разделён — словно разломан пополам или же изначально спроектирован с двумя плотно сжатыми "зубцами", между которыми сейчас разгоралось пульсирующее свечение. Эти "зубцы" были массивными, обвешанными панелями защиты и разрезанными амбразурами, в которых сидели чудовищные ствольные порты — настолько огромные, что даже на увеличенном изображении их окружала вязкая тень внутренней архитектуры.
— Это… это не "Буревестник", клянусь Сетью… — Выдохнул один из офицеров, трясущимися пальцами увеличивая носовую часть.
— Тут даже крепления другие. Это не просто модификация. Это… другая платформа.
— Не может быть, чтобы Республика не зарегистрировала такой корабль. Это что — прототип?
— Или трофей? Что-то древнее?
— Нам точно конец… — Неуверенно пробормотал кто-то в стороне.
Из центра "зубцов" как раз вырывался поток москитов. Маленькие, яркие точки, ведомые единой целью, стремительно покидали зону портов орудий главного калибра, словно ядро выкашливалось вместе с жалом. Визуальные датчики подтвердили — из было более двух десятков.
Капитан, стоявший в полуприсяди у тактической голограммы, вдруг напрягся, глядя на сигналы сенсоров, которые рябили свежими метками.
— Что за… — Начал он, но сенсоры подали резкий сигнал, сопровождаемый пульсацией энергии.
— Резкий выброс! Скачок уровня энергии — через орудийный порт главного калибра противника! — Почти срываясь на визг, доложил инженер.
— Он стреляет! УКЛОНЕНИЕ! МАНЁВР УКЛОНЕНИЯ, НЕМЕДЛЕННО! — Завопил капитан, голос его взрезал мостик, как крик умирающего хищника.
Он мгновенно понял: это не плазма, не направленный удар, не зондаж. Это ударная волна — тоннельный выстрел. Возможно, пространственно-сдвиговое орудие. А значит — никаких шансов. Увернуться — невозможно, особенно тяжёлому линейному крейсеру, даже в идеальных условиях.
— Это тоннельник. Это… ТОННЕЛЬНИК! — Прошипел он сквозь зубы, а сенсоры снова зарыдали:
— Четыре вспышки подряд! Повторяю — ЧЕТЫРЕ!
И в тот же момент наступил конец. Первый удар пришёлся в центр корпуса, почти в лоб, но немного сбоку. Снаряд прошёл через броню, как пуля — через бумагу, проткнув несколько жилых модулей, разнеся весь медицинский блок, казармы и два пищевых отсека. И даже зацепил зарядную шахту одного из орудий, по которому как раз подавались очередные боеприпасы. Так что взрыв произошёл уже внутри, разорвав всё живое в радиусе десятков метров. Там находились офицеры смены, ремонтная бригада, сменный расчёт — все были уничтожены мгновенно.
Второй удар, настигший уже итак покалеченный линейный крейсер, буквально оторвал корму. Титаническая энергия выстрела искорёжила массив двигательных сопел, раздробив плазменные компенсаторы, вырвав наружу закрученные узлы топливных магистралей, как кишки из раненого зверя. Корабль затрясло так, что освещение на мостике погасло, вспыхнули искры, и все, кто не был пристёгнут, полетели в стены.
Третий и четвёртый выстрелы прошли мимо… Но… Не впустую. Одна из вспышек ударила в соседний тяжёлый крейсер, перерезав его по диагонали. От удара огненный клин прошёл от носа к средней палубе, и корабль начал ломаться, как хрупкий куб, рассыпаясь искрами и кусками обшивки. Второй снаряд попал в корабль поддержки, сорвав почти всю верхнюю палубу, вместе с антеннами, прожекторами и рубкой навигации. Капитан линейного крейсера, еле держась на ногах, пытался приподняться, но кровь текла из надбровья, руки дрожали, глаза стекленели. Он смотрел на экраны, где только что горела жизнь… и теперь — горел металл, огонь и разлетающиеся тела. Он успел подумать только одно:
— Это не корабль… это каратель…
А потом мостик вздрогнул, одна из балок обрушилась, тишина захлопнулась, как крышка гроба.
………
