– Но мастер, – выкрикивает Себастьян, – я пошел на Отбор, чтобы возвыситься без опоры на силу.
– Все верно, – соглашается мастер Коко. – Но даже если вы не прирожденный дуэлянт, не беспокойтесь. Уясните вот что: первые капитаны не постоянны. И победители турнира вовсе не обязательно станут лучшими лидерами. Если во время Состязания команда решит, что на роль главного больше годится кто-то иной, она может взбунтоваться и определить прежнего капитана на другую должность. Подобное мы даже поощряем. Как ценный урок. Таков путь Охоты, меритократии. Слабые падают, сильные возвышаются.
В трапезной воцаряется тишина. На лицах некоторых написано возбуждение. Радуются все, кто прошел фехтовальную школу, те же Громила и Саманта.
Мастер Коко завершает речь, но я ее больше не слушаю. У меня месяц на подготовку к дуэли. Месяц на то, чтобы довести до совершенства владение отцовской тростью и стать непобедимым. Месяц на то, чтобы обеспечить себе место в числе тех, кто сам наберет себе команду для Состязания.
Я не паду.
– У меня никогда не получится, – жалуется Родерик.
– Получится, – возражаю я.
Мы стоим посреди комнаты, сдвинув вещи к стенам. Места немного, но и его хватит. Я снова выставляю перед собой трость, готовясь напасть на Родерика.
– Защитная позиция, – говорю. – Поднимай!
Родерик вскидывает дуэльный посох, оружие своего острова. Пробует передвигать ногами, как я учил, но делает это слишком медленно и потому получает по пальцам.
– Брань! Брань! Брань! – трясет он отбитой рукой.
Я слежу за соседом, опершись на трость, и слегка улыбаюсь.
– Да что ты бранькаешь все время?
– А?
– Говоришь «брань», но не бранишься.
Родерик прохаживается по комнате, посасывая распухший палец.
– Ругань для низинников, которым недостает словарного запаса, чтобы выразить мысли.
– Без обид, Родерик, но и у тебя словарный запас вроде как не очень обширный.
– Иди ты.
Я смеюсь.
– Ладно, давай еще раз. Защитная позиция!
Пара секунд – и Родерик на лопатках. Тяжело дыша, смотрит на меня снизу вверх.
– Ты прямо провлон или еще кто. Я не успеваю.
– Еще раз.
– Я устал, Конрад.
– Тогда будешь унижен на арене.
– И?
У меня чуть не отвисает челюсть. Ушам не верю. Скайленд просто кишит эгоистичными тварями, а меня угораздило оказаться в одной комнате с тем, кому совершенно плевать на чужое мнение.
– Я рожден стать мастером-канониром, Конрад. – Родерик встает. – Турели, пушки, изобретения… Вот чем я хочу заниматься.
– Тогда зачем эти уроки?
– Нужно же тебе практиковаться. К тому же, сколько мы ни тренируемся, ты не ведешь себя как брань. Слушай, я знаю, ты за своей целью на край неба готов отправиться, а мне бы просто трескать пироги да жить обычной жизнью.
Я в растерянности. Отец учил, что не бывает бескорыстных поступков. Людям всегда что-нибудь нужно. Однако Родерик, паренек с бакенбардами, практикуется со мной просто… по-дружески.
– Голоден? – спрашиваю.
Он вытаращивает на меня глаза:
– По десерту? Хочешь десерт? Вот брань, что там мастер Коко тебе недавно наговорила?
– Ничего особенного. Ей просто нужно было присесть, а рядом со мной было свободно.
Родерик бросает на меня подозрительный взгляд, однако потом все же выходит со мной в коридор.
– Ладно тебе, Конрад. Всем смерть как знать охота.
Я оборачиваюсь. Подумываю, не сказать ли, что мне велено завести союзника. Впрочем, не уверен, что Родерик поймет, тем более я с ним только сдружился. Поэтому отвечаю, будто бы мастер взяла меня на слабо: попробуй-де стать лучше.
Родерик чуть хмурится. Явно не верит, но выпытать у меня правду ему не дают – по пути в трапезную нас перехватывают его приятели. Опомниться не успеваю, как вместе с ними иду на запах свежего десерта.
В окна трапезной видно, как на небе сверкают редкие звезды; пульсируют теплошары. За отдельными столиками сидят несколько рекрутов с красными опухшими глазами. К несчастью для Родерика, из девушек пришли только Саманта и ее подружка Эрин.
Мы усаживаемся за столик. Себастьян разрезает пополам пряный пирог, обнажая сочную оранжевую начинку. Беру себе маленький ломтик. Я так долго голодал в Низине, что теперь от сладостей болит желудок. И все же, отправив в рот кусочек на вилке, еле сдерживаю блаженный стон. Пирог теплый, начинка тягучая. Цех явно не жалеет обширных ресурсов на простые радости жизни. Видимо, из-за высокого процента смертности. Балуют нас, пока дышим.
– Как у тебя с дуэлями, Конрад? – спрашивает Себастьян.
– Неплохо.
– Неплохо? – прищуривается Саманта. – Ты десять лет был высотником. Из семьи Урвин. Наверняка обучался.
– Ты, надо думать, сама фехтуешь? – спрашиваю.
Саманта важно откидывает за плечи темные локоны:
– Меня тренировал сам Сионе из семьи Ниуматалоло, лучший дуэлянт с…
– Да, да, Саманта, мы знаем, – устало прерывает ее Родерик. – Я вот лично посредственен во всех смыслах. Никогда не тренировался, ну, то есть если не считать…
– Постой, так ты тренировался? – спрашивает Себастьян. – С кем?
– Со мной, – говорю.
Саманта усмехается:
– А-а. Ну, и насколько сдержан был Конрад, Род?
