– Это сложная тема, Рауль! – замялся Коломан. – Авторитетный человек, у нас, это мудрый, убеленный сединами старец, с кипой на голове. Не обращайте внимания. Их отпугивает ваша молодость. Но мы смогли их переубедить. Пришлось очень доходчиво втолковывать, что пока одни рубают тушеную треску в благополучной Швеции, другие с риском для жизни должны вызволять их соплеменников из ада.
Опусти голову, Лауэр отвернулся и закрыл рукой глаза.
– Новости из Венгрии с каждым днем все хуже и хуже. Ситуация критическая. Если мы ничего не предпримем, спасать будет некого.
– Но мы же предпримем?! – положил ему на плечо руку Рауль.
– Каждый день – новые жертвы! А тут такая непозволительная волокита? Ненавижу… – добавил он после некоторого раздумья.
– Кого?
– Всех! И своих соплеменников тоже! Так трясутся над своим благополучием. Их, видите ли, беспокоит волна еврейской эмиграции в Швецию. Она, предположительно, может им навредить. Конечно, Швеция тихая, уютная гавань…., не то что Венгрия.
– Успокойтесь, Коломан! – как мог Рауль старался поддержать партнера. – Собственное благополучие – это так свойственно человеческой природе…
49/
Притча
1988г.
Только забравшись в «брюхо», с виду, бывалого «транспортника» Павел Васильевич, позволил себе расслабиться. Он понимал, что времени у него в обрез и потому спешил. В кабине, ему отвели место у иллюминатора, и дали одеяло, пахнущее соляркой. Но он прекрасно знал, с набором высоты похолодает, и одеяло вовсе не будет лишним.
Сняв туфли, он долго устраивался в кресле. Нужно бы, выспаться хорошенько. – решил он. – Завтрашний день обещал стать напряженным. Он уже сделал несколько звонков, задействовал своих людей. Владей, он более полной информацией, было бы легче, а так? Но проблемы лучше решать со свежей головой..
После взлета, еще какое-то время, за иллюминатором, в ночи, светились маячки жилищ, но на подходе к главному Кавказскому хребту все путеводные огни погасли. Их погрузило в темноту, и только по подрагивающему стеклу, медленно проплывали мерцающие звезды.
Павел Васильевич, любил летать на самолетах. Ровный шум двигателей убаюкивал; правда заснуть, последнее время, было все труднее и труднее. Стоило закрыть глаза, как сразу же сознания заполняли события давно минувших лет…
Да, переезд в Москву стал для них знаковым событием. «Хозяин» не любил бурных проявлений чувств, но постоянно находился в прекрасном расположении духа. Он выстроил их в своем новом кабинете и с нескрываемой бравадой, с блестящими сквозь пенсне глазами, несколько раз торжественно обошел строй. За его спиной суетливо толпились заместители.
– Что скажет моя верная гвардия? Мои орлы? Моя надежда? – придирчиво осматривая подчиненных, с хитрецой в голосе восклицал он. – Как вам Москва? Как столица? Может, кто хочет обратно, в Тбилиси? Нет? А я бы вернулся! Мне всегда не будет хватать тбилисского колорита. Москва – слишком большой город для моего провинциального сознания. Но есть приказ партии, и его нужно выполнять! Итак! Все проверили…
– Так точно! – Лаврентий Павлович, стоя чуть позади угодливо отчеканил Обулов.
– Мой кабинет? Приемную? Если, что-то упустили… Проверить еще раз, и еще раз… а, потом еще! А когда проверите, то проверьте еще столько же раз! – последние слова прозвучали с угрозой. Но тут же, он сменил гнев на милость… – Все устроились? Молодцы! С завтрашнего дня работаем в обычном режиме. Праздновать позже будем.… Наведем порядок и будем праздновать. Но пропустить по стаканчику вина, по нашему грузинскому обычаю, будет не лишне. Есть повод. Давайте к столу. Тут девочки постарались; накрыли на скорую руку… Закуски руками трогать можно и даже нужно, а вот их ни в коем случае….
Через минуту, дождавшись пока все рассядутся по местам, он продолжил, но уже другим, тоном. Говорил тихо, почти шепотом, но слова как тяжелые штампы ложились на складки сознания.
– Я буду немногословен. В этом ведомстве, среди чекистов, оно не ценится. Развязанным рот должен быть только у наших врагов. Но некоторые соображения, все же озвучу. И вы должны услышать их. – в установившейся, мертвой тишине, Лаврентий Павлович многозначительно обвел взглядом сотрудников. – Это большая честь, для нас; оказаться здесь. Думаю, никому не надо объяснять, чего от нас ждут? И потому хочу напомнить всем вам одну грузинскую притчу. Очень поучительную, между прочим…. Паслись в поле две овцы, а тут мимо них волк бежит. Подбегает и говорит: сейчас я вас съем. Одна овца та, что постарше ему отвечает:
– Ешь, говорит, но сначала нас рассуди, раздели это поле.
Встал волк между овцами и задумался – как делить. Пока думал, овцы разбежались и рогами ребра ему сломали. Еле ноги унес. Бежит дальше, а тут лошадь старая пасется; подковы уже отваливаются. Подбегает к ней волк и говорит:
– Эй, лошадь! Я тебя съем!
– Что ж, теперь поделаешь, – отвечает лошадь. – Ешь! Я уже и так старая. Только сначала укрепи мне подкову.
