– Тут, вакансия освободилась, по комсомольской линии. Справишься? Должность высокая, и самое главное, перспективная.
Роман знал, что справится. Он, вообще, чувствовал необык-новенный прилив сил. В институте, правда, не все ладилось; времени не хватало. Он перевелся на вечернее отделение, но все равно пропускал слишком много занятий.
Андрей чуть ли не силком сумел вытащить его в Ленинград на «Холстомера»*. И хотя он не был большим поклонником театра, но испытал настоящий шок, настолько его впечатлила гениальная игра Лебедева*.
Первое время, кто-то из дедов постоянно жил с Андреем. Старики, плохо уживались на одной территории, но во время «пересменок», углубляясь в историю, устраивали жаркие, часто ожесточенные споры. Два антипода сталкивались в непримиримой схватке, били из всех калибров, и тогда канонада их сокрушающих доводов звучала далеко за пределами квартиры.
Чаще всего, они поднимали тему Первой Мировой войны и революции. «Саратовский дед», категорически отказывался называть Россию – Советским Союзом, и нажимал на «русскую идею» и патриотизм. «Кавказский» отвечал оппоненту фронтальными атаками, делая акцент на равенстве и братстве и интернационализме. И для Андрея, и для Романа это была удивительная школа полемических сражений… Наблюдать со стороны за битвой «динозавров», было поучительным. Давно отшумевшие баталии Первой Мировой, Революции, Гражданской с новой силой возрождались в содрогающемся пространстве…
– Вы хотите отнять у нас Великие Победы! – патетично, констатировал Павел Васильевич Платова.
– Великую Победу у России отняли большевики; во время Первой Мировой, исключив себя из списка победителей. – не менее страстно, звучала речь Алексея Дмитриевича Белосельских. – Когда враг был уже вымотан, и до поражения немцев* оставалось всего то ничего, большевики деморализовали и разагитировали армию; фактически, пустив страну в разнос. Мало того, что уничтожили и растворили в Европе нашу аристократию, вы выгнали туда всю русскую интеллигенцию, купечество. Со временем, вы добрались и до крестьянства, уничтожая его голодоморами и коллективизацией. Вы запросто отдали Польшу, Финляндию, вы сократили площадь европейской части на миллион километров. Но самое главное, вы похоронили извечную русскую мечту – выход к теплым морям. И тщательно скрываете, что по договоренности между союзниками, после нападения тюрков на английский флот, Россия получала не только проливы и Константинополь, но и выход к теплым морям. Вы разрушили Россию, когда она была в шаге от победы. Черчилль, тогда заявил по этому поводу: «Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Её корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду… Все жертвы были уже принесены, вся работа завершена. Отчаяние и измена овладели властью, когда задача была уже выполнена».
– И ты веришь, что они сдержали бы слово?
– Несомненно. У них не было иного выхода; англичане, конечно же циники, но не настолько чтобы потерять лицо…
Как только Андрею исполнилось восемнадцать, он настоял на том, что будет жить один. Что он больше не нуждается в опеке. Тем более, что Татьяна покидала его редко. Она просто расцвела; прекрасная и удивительно чувственная; и по-прежнему волновала Романа. С чувством влюбленности, которое он испытывал в Саратове, было далеко не все покончено. Что-то, все еще жило в нем, и он по-прежнему краснел, глазея на свою желанную, и сказочно красивую «учительницу». Сблизились они очень быстро. Иногда, Роман давал волю своим, платоническим чувствам. Татьяна отшучивалась и смеялась над ним, но временами ему казалось, что она дорожит его вниманием.
Теперь, о ней, он мог узнать все из первых рук. Что она дочь высокопоставленного свердловского партийного работника; и что его, вот-вот переведут на еще более ответственную работу в Москву. Что она любит жизнь, но некой «злой силой» обречена на страдания. При этом, она выразительно косилась в сторону Андрея.
На Новый Год, она раздобыла столик в Останкино, на праздничный «Голубой огонек». Андрей, ехать категорически отказался. Советскую эстраду он не воспринимал ни в каком виде, иронизируя по этому поводу: «В России три беды, эстрада, дороги и дураки». Съемки программы были постановочными, актеры менялись, а они вместе с гостями пили шампанское, и танцевали до одурения… Роман кружил её на руках и целовал миндалевидные глаза. Но и после того, как отвез её домой и «сдал» Андрею; после того, как вернувшись к себе упал на кровать и долго лежал мечтательно улыбаясь в потолок; даже после этого её задорный смех все еще звучал в его сознании.
15/
Витязь Надьбаньяи
Будапешт 1938г.
– Твоя ирония может и уместна, но она только подчеркивает нашу слабость. – упрекнул Хорти-старший, сына. – С девят-надцатого года я постоянно сталкиваюсь с одной и той же проблемой, когда задачи встают грандиозные, а сил для их решения нет. Поэтому запомните, дети мои, отсутствие силы – это всегда проблема.
– Мне кажется, вы скромничаете отец! Вам многое удается. И главное, у нас сейчас очень могущественный союзник.
