– Это иллюзия. – предупредительно, закачал головой адмирал. – Для Венгрии состояние легкой эйфории, в чем то даже и полезно, но мы не можем позволить этому союзнику, втянуть нас в новую войну.
– Войны не будет. На Чехии Гитлер остановится! – уверен-но, воскликнул Миклош-младший.
Бросив на сына неодобрительный взгляд, Хорти-старший продолжил.
– Конечно, мы не можем не поддерживать чаяния нашего народа. Они состоят в…
– Возвращение территорий…
– Конечно, конечно… Но, сейчас, все обстоит куда щепетильнее. Мы вынуждены балансировать между интересами мировых держав. Русские претендуют на славян и весь пролетариат мира; немцы, на славян и всю Европу. Англичане, как всегда выжидают, но намерены быть первыми у праздничного стола. Но своим бездействием, они развязали руки Гитлеру. Это ошибка… Мы же, слабый игрок на европейской сцене; маленькая нация с огромными, оставшимися в наследство от Австро-Венгрии, имперскими амбициями. Незадолго до краха, император мне сказал: «Война проиграна! Наши ресурсы тают. Но я не вправе разочаровывать своих граждан. Пусть думают, что они все еще пуп Земли».
– Но ведь мы пострадали больше других. И стали жертвой несправедливого передела мира. – в голосе Иштвана звучал праведный гнев.
– Австро-Венгрия была обречена. Именно из-за националь-ного вопроса. Американцы подталкивали её народы к само-определению, применяя очень действенное оружие – пропа-ганду. Этот запал, в конце концов и взорвал Империю.
Ставка на государство, в котором мы являлись абсолютным национальным меньшинством, при полном игнорировании настроения окраин, не могла быть успешной. Близорукость во многих сферах нашей политики, вылилась в непомерно высокую плату Версальского позора. В итоге, мы стали изгоями на своей земле… Трудно передать, что стоило пережить период раздела. И этого… с позволения сказать, мира. Распад многовекового национального очага, его уклада: крушение всего, что представлялось, нерушимым, вечным; разрыв экономических связей, расправы, угнетение. Спасала только вера и… убеждение, что время все расставит на свои места. Но и сейчас, не должно быть места для эйфории. Этот мир слишком изменчив, чтобы судить о нем по итогам временных побед.
– Но мы, не могли не реагировать на последствия такого мира? – нарушил долгую паузу Миклош-младший. – Это же наши земли! Что осталось от владений святого Иштвана; от Транслейтании? * Веками она была венгерской! Более тысячи лет мы творили здесь историю, и что…
– Творили, да видно не совсем правильно! – Иштван предложил Раулю сигару. – Мы – венгры, белоручки. Вся наша знать только и заботилась, что о своих замках и охотничьих угодьях. Нас сгубило высокомерие. Пока мы прожигали жизнь на светских раутах, румыны и славяне действовали. И стоило им выступить единым фронтом, мы потеряли все.
– Оказаться в лагере побежденных – горькое испытание! – сказал Миклош-младший. – Но Трианонский договор – это нечто; вопиющая несправедливость. И мы должны настоять на его полном пересмотре. Не один венгр не смирится с его положениями; и при первой же возможности, сделает все для его денонсации. В настоящее время главная задача вернуть то, что возможно вернуть. И первые результаты не так и плохи. Южная Словакия – это двенадцать с половиной тысяч квадратных километров; миллион нашего населения. Нам удалось вернуть Комаром (Комарно), Кашша (Кошице), Унгвар (Ужгород), Мункач (Мукачево). Не удалось – Нитру и Пожонь (Братислава). А ведь она, в16-18 веках была нашей столицей. До 1835 года, там короновали наших королей. Все это, Рауль, трудно понять не венгру…
– Чтобы вернуть эти земли, отец приложил много усилий. – сказал Иштван. – Ну, а теперь, как водится, архитекторов победы – пруд пруди? Имреди* так задирает нос, будто это его заслуга. В конечном счете, словакам пришлось потесниться.
– Теперь на очереди – Трансильвания. – сказал Миклош-младший.
– Баната*, Темешвар*! – согласился с ним Иштван. – В КСХС* надо смотреть…
– Головы остудите! – оборвал сыновей адмирал. – Действо-вать следует осторожно. Горячность тут ни к чему. Мы не можем вновь противопоставить себя всему миру. Стоит ли напоминать, что из всего этого вышло! Антивенгерская политика по-прежнему главенствует в умах наследников Антанты. Крушение и роспуск Австро-Венгрии – это трагедия. Но мы не можем еще раз подставить себя под удар.
– И все же первый шаг сделан! – не смотря на замечание отца, страстно заявил Миклош-младший. – И все благодаря вам.
– Не надо преувеличивать наши заслуги. Венский арбитраж – это частичный успех, – со скепсисом продолжил адмирал. – Конечно, самыми счастливым временем для меня. был въезд в Будапешт 16 ноября. Не думал, что нечто подобное испытаю ровно через двадцать один год в Кашша*. (Хорти прибыл в Кашша 10 ноября 1938). Ноябрь для меня счастливый месяц. В первый раз мне доверили Венгрию; во второй, мы добились возвращения части южной Словакии. Слезы, единение, ликующие толпы… Но всякий раз, к эти победам примешивалось чувство досады. Слишком велики потери; слишком велики…
