– Вы знаете, что сказал мне фюрер на приеме в Вене? – загадочно обвел он взглядом молодежь. – Он наклонился ко мне и сказал: «Будапешт – безусловно, самый красивый город на Дунае». Но сказал это с неким чувством ущемленности, что ли. По-моему, он вообще недолюбливает венгров. Кстати, Рауль! Как вы относитесь к охоте?
– Я? – растерялся от неожиданности Рауль. – Я…
– Вот и прекрасно! Завтра посмотрим, чего стоит шведская молодежь? – утвердительно кивнув головой, адмирал, сделал шаг и растворился в распахнутой двери.
16/
Обед.
Стокгольм. 1985г.
Уже который год, летние каникулы, Андрей неизменно гостил у матери с отчимом, в Швеции. Жизнь в Стокгольме ему нравилась; город приятно отличался от огромного количества стандартных европейских городов. С Венецианским колоритом, пятнадцать островов, бесчисленное множество мостов, каналов, но своим северным своеобразием. Не зря же шведы называли свою столицу «Красавица на воде». Ей не хватало, конечно, просторов Москвы, но была и своя, варяжская изюминка.
Как юноша любопытный, Андрей сразу же взялся за прочесывание окрестностей посольства. Это было не просто; одолеть в сложном пространстве холмов, лагун, проток и островов, огромное множество узких и извилистых улочек, выложенных брусчаткой; бульваров, набережных, где каждый элемент пейзажа был любовно выписан многими поколениями горожан. Прельщали, разноцветная палитра домов, украшенных старинной атрибутикой – фонарями, рыцарскими шлемами и прочими элементами декора в средневековом духе. В тесных пролетах домов, среди черепичные крыш, самых замысловатых форм и расцветок прятались остроконечные шпили церквей…
И каждый раз, город представал перед ним в новом обличии; открывал что-то новое; он мог быть птичьим, цветочным; радужным. Андрей называл его «Пасмурным»; в дождливые дни, он обретал мистические очертания….
За многие каникулы, проведенные в Швеции, он успел порядком исколесить страну, и все же главной его страстью оставался Стокгольм. Он исходил его вдоль и поперек; изучая географию, архитектуру, историю…
В 1520 году, город был захвачен жестоким датским королем Кристианом 2, провозгласившим себя «отцом Швеции» Опасаясь мести горожан, он решил казнить всю знать города. Было убито более сотни лучших граждан с формулировкой «повинны в явной ереси». Казнь прошла на «Рыночной площади». Но уже через год, восставшее население, под предводительством Густава Васы, свергли жестокого узурпатора. В 1523 году оно же провозгласило его королем Швеции. С тех пор бдительные тени предков, стражем стоят на главных рубежах города. Ровно в полночь, в Гамла Стан*, самом уютном и красивом районе города, начинается «час обхода теней». Проявляясь из воды, призраки начинают свой «ночной дозор» рядом с церковью Риддархольмскирхен, шефствуя в ночи мимо риксдага, Королевского дворца, церкви Святого Николая, немецкой церкви, и вновь исчезают в водах залива…
С Гамла Стан, у Андрея сложились особые отношения. Этот небольшой район можно было бы без натяжки назвать визитной карточкой города. Хитрая паутина улочек, пленяла своим архитектурным обаянием, уютом и теплотой. Так же, как с улицей Фьелльгатан – где можно было выпить отличный кофе, и полюбоваться чудесным видом на город.
Но больше всего времени, он посвящал музеям. Огромный, под открытым небом Скансен*, с его историей архитектуры; городская Ратуша, в Золотом зале, которой проводили банкеты в честь нобелевских лауреатов. Королевский дворец, с чудными гобеленами, Викинги Упсале*, сад Миллсов, город Астрид Линдгрен в котором, где-то между шпилями и флюгерами обитал Карлсон… Он исходил их вдоль и поперек; благо, время позволяло…
В музеях «Тре Крунур», он нашел много интересного; короны, вооружения, доспехи, роскошные кареты, и не забыл конечно, про корабль-музей Васа, который стал наглядным памятником человеческого тщеславия. Задуманный, как самое мощное военное судно своего времени, он затонул, едва выйдя из порта. Невольно возникали аналогии с Титаником. И все же корабль впечатлял, вызывая бурные эмоции. Насколько нужно было уважать войну, чтобы ее орудием сделать красоту.
Часто он просто позволял себе удовольствие, побродить по замысловатым лабиринтам Старого города. В волшебном излучении старых зданий, его охватывало состояние гармонии. Но самый большой интерес вызвала коллекция древнерусских икон в Национальном музее. На нее он наткнулся случайно, любуясь живописью мастеров эпохи Возрождения. И сразу же в глаза бросилась икона «Параскевы Пятницы», работы 16 века Владимиро-Суздальской школы.
Его давно увлекла тема разрушенных церквей Кремля; его утерянных святынь. Иконы занимали здесь особое место. Он словно вновь открывал их для себя, и совершенно с другой стороны. И до одурения спорил с Романом, доказывая что иконы это не просто изображения святых, в них нечто большее; каждая икона сохраняет след соприкосновения с вечным.
