– С момента подписания Трианоского позора, все флаги Венгрии были приспущены. – повернулся к Раулю Миклош-младший. – Кашша – это конечно не триумф, но первая ласточка! Ты знаешь, что я испытывал, когда мы поднимали наш триколор с гербом и двойным крестом над резиденцией регента?
– Догадываюсь. – улыбнулся Рауль.
– Я не большой поклонник Риббентропа* и Чиано*, но здесь был благодарен им и сердцем и душой, – поддержал брата Иштван. – Одна надежда на «страны оси». Кстати, Рауль –
это термин ввел наш премьер Гембеш, выдвиженец отца.
Наблюдая за братьями, Рауль заметил, что убеленный сединой адмирал, не разделяет их оптимизма.
– Все территориальные жесты в нашу сторону нужны «Тройственному союзу» только для того, чтобы придать хоть какую-то благопристойность планам начавшегося передела мира. Версальский договор камнем висит на шее Гитлера. Скоро, он от него окончательно откажется. Но строить дом в логове хищника?! Мы должны отчетливо понимать, все заигрывания с Гитлером направлены на то, чтобы не быть съеденными. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов и противостояние большевизму. Это так же важнейшая задача. Мы, не колеблясь, должны пойти на все, лишь бы не допустить повторения событий 1918- 1919-ых годов. Знаете, Рауль?! Тогда, у меня не было и пятидесяти тысяч солдат, а только лежавшая в развалинах, отравленная большевистской пропагандой несчастная страна.
– Коммунисты – это зараза, – пылко подхватил отца Миклош-младший. – И евреи тоже. Запад уже показал, какой он видит Венгрию. Урезанную, и полностью опутанную их финансо-выми структурами. Но мы должны вести свою, прагматичную политику. Муссолини, Гитлер… Ты же не думаешь, что они помогают бескорыстно. Весь вопрос в том, какова будет цена этой помощи?
– Гитлер? Каков он? – не удержавшись, обратился к адмиралу Рауль. – Вы ведь с ним не раз виделись? Могу засвидетель-ствовать, немцы в нем души не чают. Мы очень внимательно следили за вашим визитом в Киль! Создавалось впечатление, что германский крейсер приложил все усилия, чтобы взять на абордаж венгерскую канонерку.
– Осмелюсь заметить, молодой человек, вам следует пойти по стопам деда. Вы позволили себе очень тонкую оценку ситуации. Гитлер?! – легкая ухмылка, пробежала по лицу регента. – Сам он из Линца, но ведет себя, как прусак…
Такая характеристика могла бы сказать о многом. При дворе Франца Иосифа, это была бы ярко выраженная отрицательная характеристика. Учитывая мой консервативный подход к оценке личностей, – продолжил адмирал, – мою старую закалку, я бы ни за что не стал бы служить канцлеру. И все же, Гитлер – впечатляет! Тут ничего не скажешь. Это он умеет делать, хотя, всё в его поведении слишком помпезно, что ли? Он пригласил нас в Киль, на церемонию спуска «Принц Евгений». Знал, чем подкупить старого моряка. Когда-то, очень давно, я командовал «Новаро», но «Принц Евгений» корабль нового поколения. Да! Он устроил самый пышный прием, из всех, что я только видел. И этот прием был ширмой, за которой последовало прямое предложение на конфронтацию со Словакией. Далее, следуя логике, должна была настать очередь Румынии. Но Венгрия не может решать свои территориальные вопросы военным путем. Мы так и сказали об этом фюреру. На что он нам ответил: «тот, кто хочет сидеть за столом должен помогать и на кухне». Знаете, в его видении решения европейских проблем просматривается недопустимый радикализм. Всему виной его взрывной темперамент. И грандиозные амбиции…, завораживающие, но опасные амбиции. Вас словно погружают в гипнотический сон, в котором вы с легкостью находятся решения всем проблемам. Но, он совсем не добродушный медиум, наш маленький ефрейтор. Боюсь с его непомерно страстным темпераментом нам не избежать проблем. – на последних словах, адмирал встал. – Все остальное я приберегу для своих мемуаров.
– Но откуда такая неприязнь к евреям? – недоумевал Рауль.
– Трудно сказать. Сажем, я тоже не самый горячий поклонник этих ребят. С огромным сожалением должен признаться, что в восемнадцатых-двадцатых годах, были допущены коммунистические и еврейские погромы. Но любая ненависть, возведенная в ранг государственно политики это патология. И за ней стоит… комплекс неполноценности. Надеюсь, фюрер сможет подняться над своими предрассудками. Однако, – поднялся с кресла контр-адмирал, – что-то я разоткровенничался, тут с вами. Не стоит забывать и о государственных делах. А вам, – регент многозначительно посмотрел на детей, -вместо того, чтобы муссировать болезненные темы, лучше бы показать гостю дворец. Здесь есть на что посмотреть. Как вы на это смотрите, господин Валленберг?
– С огромным удовольствием! – с неподдельным интересом откликнулся Рауль.
– Вот и отлично! Сидите, – жестом остановил он поднявшую-ся молодежь. – Кстати, Рауль! Я прочел письмо вашего дядюшки! Передайте ему, что ответ он получит через нашего представителя.
Неторопливо дойдя до дверей, адмирал неожиданно остановился.
