…Сам понимаешь, – продолжил он, будто все еще что-то решая. – Положение щекотливое. Я не могу ошибиться. Ошибиться в тебе. Хотел к зиме сделать тебя своим помощником. Теперь планы придется менять. Что молчишь? Страшно? Стра-ашно! Правильно делаешь, что боишься. Я на твоем месте, тоже боялся бы. Жизнь, она ведь только одна. Ну, ты постой тут, покумекай, минут пятнадцать. Я предупрежу, чтобы не беспокоили. Меня «хозяин» на повышение представил. Хочу тебя порекомендовать… Нужно оправдывать доверие! Подумай! Есть над чем! – покачав загадочно головой, он направился к выходу и, остановившись, сказал не оборачиваясь. – Это ты правильно делаешь, что молчишь? Знаешь, когда я сюда шел, про себя решил, скажет хоть слово – пущу ему пулю в лоб! Я даже с Лаврентием Павловичем поспорил. Он мне сказал, что ты будешь нем, как рыба. Никак не возьму в толк, как он, так запросто людей читает?
Лязгнувшая дверь камеры привела Павла Платова в себя. Ватные ноги предательски подкашивались, по всему телу выступил холодный пот. На гроза, по всем признакам, прошла мимо. Молния ослепили, но легли рядом. Напугав не на шутку, удача во все лицо улыбалась ему.
Ровно через пятнадцать минут, он вышел из камеры, пройдя мимо молчаливой охраны твердой, уверенной походкой. И странный, животный оскал не сходил с его лица.
Так началась его карьера. Настоящая карьера. Вскоре его назначили заместителем начальника личной охраны председателя Заккрайкома. Доверили работу, во всех смыслах ответственную. Это было тяжело, организовать безопасный быт первого лица Закавказья, и его семьи.
Слова Обулова глубоко засели в его сознании. Ответственность действительно была огромной. Перед партией, пролетариатом всей страны Советов, да и всего мира. И потому, он лез вон из кожи. Не за почет и награды, а за оказанное доверие. Так им внушали; так, он считал сам, и считал искренне….
Потом была Москва… С её размахом, и неповторимый дух. Её открытие… Грузия хоть и прекрасная страна, и все же, масштаб не тот. Как говорил «Вождь»: «небольшая территория на окраине Российской Империи»! Москва другое дело… Очень быстро она стала близкой и родной.
Она ставила задачи иного уровня. Здесь в новом виде, возрождалась несокрушимая российская идея, сделать «краснозвездную» новой столицей мира, третьим Римом, новым Иерусалимом. Где воцарится мир и восторжествует справедливость; где воссияет новое, истинное Божество!
Тогда, он верил во все это! Верил, не отравленный сомнениями. И твердо для себя решил, что ради этой святой Веры, он не будет знать сомнений.
Когда домработница, оторвав от воспоминаний, подала ему телефон, он благодарно улыбнулся ей и приложил трубку к уху. И тут же, его лицо просияло. Это был внук… его любимый внук. Его опора и надежда….
Вообще-то, он ждал сына, но небо, как всегда, распорядилось по-своему. Но пусть, и с запозданием, оно подарило ему внука, которого он воспитал, в ком, видел свое продолжение. Которому он стремился передать лучшее, что было в нем…
По мере освоения информации, его настроение резко менялось. Лицо осунулось и посерело. Костяшки пальцев непроизвольно забарабанили по колену. От простодушного старика, безмятежно наслаждавшегося картинками пленэра, не осталось и следа. Он бы и сам не вспомнил, когда в последний раз испытывал подобное волнение…
– А теперь слушай меня внимательно! – сказал он твердым, не терпящим возражений, голосом. – Сейчас, ты в точности сделаешь, все что я скажу Выходишь из вагона, не доезжая до Москвы. Станция… Берешь такси и на дачу к матери, сам понимаешь на какую…. Нас, конечно, слушают, но будем надеяться, что оператор спит. Сидишь и ждешь меня. И носу оттуда не высовывать. Ясно? Я спрашиваю, ясно? Вот и хорошо!
Положив трубку, Паве Васильевич задумался, но лишь на секунду. Набрал номер телефона и заговорил уже другим, слегка небрежным тоном:
– Приемная командующего ЗаКВО? – раздалось в трубке.
– Валерий ты? Да! Да! Рад, что не забыл старика. Всегда говорил – из тебя будет толк. Шеф еще на месте? А где? В отпуск ушел? В первый раз за пять лет? Да! Наша… старая закалка! Вам молодым и невдомек, что работа может быть смыслом жизни…. А кто из замов есть? Все как один… Ах, джигиты…. Ну, давай, соединяй…
– Васильевич! – после многочисленных щелчков, услышал он молодецкий голос начальника штаба… – Рад узнать, что жив, здоров. Если только не нужно нанести удар по Туретчине, буду счастлив помочь.
– А ты все тот же балагур, Василий! Или мне к тебе по званию обращаться?
– Брось, Васильевич! Ты же сам меня учил – жить надо весело, а я привык доверять старшим товарищам. Будь ласков, чем можем помочь?
– У тебя сегодня на Москву борт есть? У внука завтра торжество, хочу сюрприз сделать.
– И все? – раздался разочарованный голос. – А я уже лагодехских* десантников поднял; в боевую готовность привел. Думал, на Стамбул поведем. Одну секунду…, – после недолгой паузы вновь зашуршала трубка. – Борт 120! Вылет через…. час. Рейс задержу. Машину высылаю. Если не растрясет еще и по стаканчику «Хванчкары»* пропустим.
46/
Пицунда.
Абхазия 1988г
