– Пожалуйста, не романизируй мой образ. – сказал, немного уязвленный Рауль. – Может, я только с виду, недотепа. Не просто так же я ношусь по Европе; и не только из уважения к Кольману Лауеру. Да будет тебе известно, семья использует меня в весьма щепетильных сделках; мы занимаемся выводом финансовых и прочих еврейских активов с оккупированных территорий. Естественно, за значительный процент. И все это через «Эншильда-банкен». И за каждой моей сделкой стоят угрюмые фигуры наших дядюшек. Якоб с Маркусом, как тебе хорошо известно, и с кроной просто так не расстанутся.
– В чем ты себя винишь? Всякая война – это глобальное перераспределение ценностей. Я бы даже сказала – циничное перераспределение ценностей.
– Как мы допустили это. Допустили Гитлера и таких, как он к власти! Мы узаконили насилие… Ради сиюминутного благополучия, мы на все закрываем глаза, а значит, отказываемся от будущего; возможности его творить.
Нина промолчала.
– Впрочем, хватит об этом. Но предупреждаю, я не собираюсь больше сидеть на месте.
– Пожалуйста, не пугай меня…
– И хочу предупредить, что намерен перейти к действиям. Что-то в стиле просмотренного нами «Первоцвета Смита»*. Не думаю, что американцы будут возражать появлению его шведского двойника.
– Живо признавайся, что ты затеял?
– Что можно сделать в Швеции? Наша роль в событиях, происходящих в Европе, ничтожна. Это удручает. Я не обнаружил у нас, ни одного радикально настроенного кружка антифашистов. В Норвегии сопротивление есть; в Голландии, во Франции, Италии, Польше. Только у нас тишина. Зато, в «Викинг»*вступают охотно. Конечно, мы же арийцы!
– Людям нравятся победители. Гитлер на вершине славы. Вот, его и начинают обожествлять.
– Он обречен, Нина! Как ты этого не понимаешь? Даже его союзники утверждаются в гибельности избранного им пути. Хорти-младший, мне так и заявил в приватной беседе: («Очень широкие круги и в Венгрии и в Германии, считают катастрофой дальнейшее пребывание Гитлера у власти. Надо всеми возможными способами донести это на Запад».)
– Рауль! Ты стал антифашистом? – не на шутку встревожилась Нина.
– Если я скажу да, ты будешь относиться ко мне серьезнее!
– Я скажу тебе, что ты сумасшедший. Быть антифашистом это одно, но заявлять об этом публично? Ты понимаешь, насколько серьезными могут быть проблемы в случае твоего разоблачения? Одно дело у нас. За пределами королевства, твое шведское подданство никого не остановит.
– Я было, уже размечтался в надежде на то, что стану звеном в борьбе с мировым злом, но ты грубо опускаешь меня на землю. Миклош тоже обошелся со мной не лучшим образом; дал надежду и, больше не возвращался к этому вопросу.
– Может потому, что ты был занят делами любовными? Почему ты так упорно умалчиваешь о своих похождениях на чужбине. Тут шепчутся о некой таинственной американке? Еще, о некой, венгерской графине, и якобы, не состоявшейся дуэли. Что молчишь?
– Это грубые, антишведские инсинуации, сестричка. Кроме тебя и Май, я больше никого не люблю….
– Не будь бякой, Рауль. Расскажи…
– Боюсь, что кроме скучных торговых операций, мне вряд ли есть, что тебе рассказать. Но я не падаю духом. Как уверяют наши дядюшки, несмотря на свой зловещий характер, именно войны становятся причиной рождения гигантских состояний.
– Мой умный, но не востребованный временем брат! По-моему, ты заслуживаешь самой лучшей участи. Сохранять порядочность в этом океане зла, дело абсолютно неблагодарное.
– А я и не жду благодарности. Я ищу смысл своей никчемной, пустой жизни. В Венгрии, перед самым отъездом, мы поехали с Миклошем на Балатон. Это был изумительный вечер. Солнце зашло, но еще не стемнело. Вокруг плавали лодки, где-то вдали, на другом конце озера, играл оркестр. Миклош стоял на пристани и задумчиво смотрел на воду.
– Судьба не справедлива к людям? – не отводя взгляда от набегавшей волны, сказал он. – Вот посмотри на моего отца. Он прожил сложную и очень трудную жизнь Его биография, это история Европы. Что ни день, то значимая дата. Он всегда делал то, что любил. Уважал императора Франса Иосифа; обожал нашу мать; не на словах любил Венгрию. Он сражался за них всех и побеждал. В морском бою при Отранто, он покрыл себя славой. Был ранен в голову и ногу, но вернулся на капитанский мостик и руководил сражением, пока не потерял сознание. Вот это биография…. А что у меня? Что я могу сделать для Венгрии? – горько, сказал мне Миклош. Вновь наступила тишина. Его взгляд терялся где- то в глубинах озера. Лицо было необыкновенно вдохновленным, а со сверкающего огнями, берега доносился венгерский гимн.
– Венгрия становится для тебя знаковой страной. – после долгого молчания, сказала Нина.
– Хочешь, покажу тебе место моей работы? – неожиданно оживился Рауль. – Ты же у меня ни разу не была! Увидишь, где трудится славный потомок рода Валленбергов. Увидишь и ужаснешься…
45/
Страж Революции
Тбилиси 1988г
