– Только не говори, что заказала еще книг. Ты еще все свои не прочитала.
– Если это книги, то накопительством не считается! – Я уже у двери, заставляю Бастера встать за меня. Это тетя Куши, с накрытой фольгой тарелкой и слишком широкой улыбкой. Она изучает меня взглядом, и я мнусь на пятках, стыдясь своих поношенных пижамных шорт и нечесаных волос.
– Добрый день, – говорит она с ударением на «день». Я хмурюсь. Сейчас всего одиннадцать с чем-то, это еще утро.
– Куши, не знала, что ты придешь, – говорит мама.
Я оборачиваюсь. Мама спускается по лестнице, на ней пушистый халат, значит, она тоже еще в пижаме.
– Мона, – говорит тетя Куши, огибая меня.
Бастер гавкает.
– Тш… – Тетя Куши награждает собаку строгим взглядом.
Бастер выглядит так, будто хочет снова залаять, но обдумывает, стоит ли.
Мама теребит воротник. Она явно не ожидала визита, но с элегантностью берет на себя роль хостес. Ничто в ее улыбке не выдает неудобства.
– Будешь масала?
Я приседаю и обнимаю шею Бастера, пока женщины идут в кухню пить чай. Пес тыкается носом в мою щеку и бежит вслед за ними.
Мама в кухне готовит чай масала, а тетя Куши разговаривает с Симран о поэзии.
– Издбли? – восклицает она и, потянувшись, сжимает руку сестры. – Арей ва! Вот это да!
– Спасибо, – мямлит та в ответ.
– А кто? «Макмиллан»? «Харпер Коллинз»?
– Э, нет, это поэтический журнал.
– Мы с Яшем очень гордимся ее успехами, – щебечет мама. Спиной к нам она заваривает сладкий пряный черный чай. Смесь ароматов гвоздики, корицы, кардамона и свежего имбиря щекочет нос.
– Скажи, – не отстает Куши, она не поняла маминой попытки свернуть тему, – но ты ведь будешь продаваться в книжных?
– Это онлайн-журнал, – отвечает Симран.
– Онлайн? Это какой-то блог?
На смену радости пришло еще что-то – что-то неприятное.
– Нет, это университетский литературный журнал. Он не печатный. – Симран замолкает, а потом добавляет: – Я лишь в Интернете.
– Он очень престижный, – говорит мама, поставив перед тетей Куши чашку и сжав плечо Симран.
– Престижный? Наверное, они много тебе заплатили!
Симран глядит в свою кружку.
– Нет, они мне не платят, но мама говорит, это честь, что они меня выбрали, так что…
Большинство литжурналов живут на честном слове, быть выбранной – это действительно честь, но в диаспоре успех измеряется первенством: лучшие оценки в классе, «Лига плюща», большие дома, большие машины. Уж точно не в чем-то абстрактном, как «быть выбранной». Для тети Куши это все равно что ленточка участника.
Усталость крадется под кожу и чешется, как слишком тесный свитер. Я уже столько раз слышала вариации этого разговора, что даже разозлиться по-настоящему не могу. Симран смотрит на меня, и в ее взгляде темнота, но стоит ей моргнуть – и все пропадает. А я все-таки злюсь.
Мама подходит к столу с чайником, и я без слов толкаю под него плетеную подставку. Видимо, она что-то заметила в моем лице, потому что глазами дает знак молчать. На Симран она редко так смотрит, а вот на меня – еще как. Бешарам хулиганят чаще старших сестер.
– Как у тебя дела, тетя Куши? – спрашиваю я, чтобы сменить тему.
Куши ставит чашку и глядит на меня с улыбкой. На ободке остался след от помады.
Она снимает фольгу с тарелки – та наполнена до краев: не меньше двадцати пяти кругленьких вада[21], обжаренных до золотистой корочки и обсыпанных зернами кукурузы. Немного бесит, что тетя Куши уже успела наготовить еды на маленькую армию, а мы только проснулись.
– Да вот испекла кое-что для наших кошачьих посиделок, – говорит она улыбаясь. – И хотела первой угостить твою маму.
Кошачьи посиделки никак не связаны с кошками, как я думала в детстве, что страшно веселило маму. Участницы кошачьих посиделок делают ежемесячные взносы в общий бюджет, а за расход отвечает ведущая, чья роль передается каждый месяц, и она же организует встречи. Это задумывалось как развлечение, как комфортное пространство для женщин, но мама каждый раз, когда подходит ее очередь заниматься посиделками, дико нервничает, потому что Куши все время вмешивается[22].
Я беру одну вада. Все еще теплая.
– Арей, ешь, ешь, – говорит тетя Куши.
Откусываю от хрустящей пряной вкусняшки. В конце чувствуется легкий намек на зеленый чили, я улыбаюсь с набитым ртом и откусываю еще.
Довольная тетя Куши откидывается на спинку стула.
– Мона, я пришлю тебе рецепт в ватсапе. Ты всегда слишком долго замачиваешь горох, поэтому вада не хрустят. О, и надо получше прожаривать, а ты их запекаешь. Знаешь, всегда вкуснее получается, когда вкладываешь в готовку время и усилия.
Мама кивает, будто услышала совершенно новую для нее мысль, хотя это не так.
– Спасибо за совет. – Она смотрит на меня и принимается деловито доливать чай.
Я жалею, что мама не возразила тете Куши. Ну и что, что она слишком долго замачивает горох и да – печет, а не жарит? Мамины вада потрясные. И даже спустя двадцать три года брака у папы загорается взгляд, когда он ест мамину стряпню.