Она хлопает по карманам, где лежат оба наших телефона.
Ян, запыхавшись, добегает до нас как раз тот в момент, когда Рио и Клавдия высаживаются на берег. Он быстро оглядывает меня с головы до ног, проверяя, все ли хорошо, и кивает. Его взгляд невероятно нежный, а на лице какая-то новая легкая улыбка. Не совсем улыбка, но все же… улыбка.
Нечитаемая. Улыбка, которую я прежде никогда не видела. Улыбка № 9.
От его пристального внимания во рту у меня пересыхает. Или это последствия сжатых челюстей?
Лица у всех обеспокоенные. Никто не хочет начинать разговор первым. После долгой паузы Клавдия спрашивает:
– Что случилось? – Она видит мой каяк, лежащий рядом с каяком Яна. Несмотря на маленькое происшествие, хлипкое плавсредство совсем не пострадало.
«Кавья случилась, – думаю я, опустив голову. – Довыделывалась».
Смиренно жду, как Ян сейчас в красках расскажет, что произошло, – собьет с меня всю спесь.
– Ей попался сложный участок, – говорит Ян. – Но Кавья справилась.
Вскидываю голову. Он выдерживает мой взгляд.
Снова пытается спасти. Чтобы никто не узнал, какая я дебилка.
Я не хочу быть ему благодарной. Не хочу облегчения. И не хочу, чтобы меня спасали.
Поддаюсь нахлынувшим эмоциям и вдруг понимаю, что мне тепло. Теплее, чем от растирания сухим полотенцем. Теплее, чем это странное ощущение в животе из-за новой улыбки Яна.
– Ты же не в первый раз плавал на каяке, да? – тихо спрашиваю я.
Ян сдвигает брови:
– Что, прости?
– Ты можешь рассказать им. Я облажалась.
Ему неловко.
– Я бы так не ск….
– Я бы сказала, – перебиваю я. – И я действительно облажалась. Понеслась впереди паровоза, потому что хотела быть впереди тебя. Глупо и опрометчиво. А ты… ты был очень спокойным. Как будто уже проходил все это. Но ведь это не так? – Я смотрю на наших друзей. – Смысл ведь был как раз в этом, да? Выбрать то, что ни один из нас раньше не делал?
– Д-да, – медленно отвечает Рио.
– Так. Давай-ка уточним. – У Яна жесткий взгляд, и меня колет осознание того, как сильно я скучаю по его недавнему нежному взгляду. – Ты думаешь, я тайком тренировался перед заплывом?
Я не отвечаю.
– Вау, Кавья. Просто вау, – усмехается Ян.
Клавдия складывает руки на груди.
– Мы ему не говорили. Мы не жулики.
– Тогда откуда вы с Клоей друг друга знаете? – напираю я. – Она от тебя не отходила.
Блэр издает какой-то звук, но Кейти тычет ее локтем под ребра, и та закашливается.
– Она вела себя дружелюбно, – отвечает Ян. – Понимаешь –
Слова вылетают, царапая мне горло:
– Дружелюбно. Ага, по-настоящему.
Всю мою жизнь люди, которые едва меня знают, учат меня, какой быть. Немного вежливее. Немного сдержаннее в амбициях. Милой и пушистой. Но это не я. Я никогда не буду идеальной диснеевской принцессой и принимаю это, но мне все равно больно получать за это упреки.
– Кавья, ты до смерти меня напугала, когда упала в воду. И мне следует извиниться. Да, я злился, но не должен был обвинять тебя в недружелюбии. Я перегнул палку. – Ян сглатывает. – Мы с Клоей ходим в одну корейскую церковь. Они с семьей раз в неделю приходят в «Святые гогоги». Мы дружим семьями.
– То есть это не она девушка на «К», которая тебе нравится? – вылетает у меня.
– Какая ты дурашка, – говорит Ян, но это не ответ. Он фыркает, видя мой выжидающий взгляд. – Девушка, которая мне нравилась, никогда бы не ответила мне взаимностью. Она никогда не замечала меня, даже не смотрела на меня особо. Это точно не Клоя. И я точно не тренировался в каякинге тайком. Поверить не могу, что ты подозреваешь меня в жульничестве.
– Ладно, – произношу я нехотя, не до конца ему веря.
– Что нам теперь делать? – спрашивает Самер. – То есть… снова в каяки?
Ян пожимает плечами.
– Отдадим победу Кавье. Она была впереди, когда опрокинулась. – Немного задержав на мне взгляд, он отправляется к своему каяку.
Просто так отдает победу? Это… очень великодушно. Испытание можно было аннулировать, но он признал, что если бы я не перевернулась, то выиграла бы. Паркер бы так в жизни не смог.
Я не вижу лица Яна, но даже со спины кажется, что он разочарован. И мне от этого более неприятно, чем хотелось бы.
– Но технически она не победила, – подмечает Рио.
– Почему бы им не продолжить с этой точки? – предлагает Блэр.
Их разговор превращается в фоновый шум, потому что сейчас есть вещи поважнее.
– Стой. – Я плетусь за Яном на обмякших ногах. – Ян, подожди. Пожалуйста.
Он оборачивается, вопросительно глядя.
– Прости меня. Прости, пожалуйста, за то, что обвинила тебя в жульничестве. Надо было понять, что ты так бы не поступил. Мы разделим победу, – решаю я. – Пусть каждый получит балл.
Он снова улыбается мне той самой улыбкой, улыбкой № 9.
И я по-прежнему ее не понимаю.