На следующий день я вижу Яна в нашей гримерной в совершенно другом свете. В прямом смысле – в другом. Ярко-желтый свет ламп придает его бледной коже теплый оттенок, а подведенные глаза выглядят еще более томно. Внутри все неожиданно переворачивается – и не просто делает сальто, а выполняет прямо-таки олимпийскую программу не хуже Юрченко[25]. Где-то между фляком и сальто назад.
Ян смотрит на меня и ловит мой любопытный взгляд.
Мне явно все еще нехорошо после падения в реку.
У него дергается бровь.
– Не дергайся! – ругается Эми. Она поднесла кисточку к его брови. – Мне надо подкорректировать цвет.
– Тук, тук, – обозначаю себя для нее. – Твоя мама сказала, что ты здесь.
– Кавс! – Эми поворачивается ко мне. Кончики медовых кудряшек топорщатся из пухлого пучка на макушке. – Ты как раз вовремя, – со взмахом кисти произносит она. – Твой парик у зеркала.
Рыжие локоны уложены в плавные ниспадающие волны. Столько волос я не видела еще ни на одном парике в нашем театре, даже для Рапунцель.
С горечью думаю о красивой прическе и солнечно-желтом платье Белль. Как же все сложно.
Эми наносит быстрые легкие штрихи, чтобы выглядело, как настоящие волоски бровей. Ее движения грациозны, каждый взмах кисти четко выверен.
Ей нельзя не завидовать. Эми потрясающая. Она могла бы сыграть любую принцессу в театре мамы, стоит ей только захотеть. Поппи – британка, она жила во Франции, когда встретила папу Эми, футболиста из Сенегала. Рост, молочно-карамельная кожа почти без пор – Эми унаследовала лучшие черты своих родителей, плюс легкий акцент от мамы.
– Это правда необходимо? – Ян складывает руки на груди. – У меня вроде все в порядке с бровями.
– Эм-м, а ты принца Эрика видел? – Эми, выставив локоть, упирается рукой в бок. – Я просто не понимаю, как этому парню из мультика удается выдавать такую мимику бровями. У тебя хорошая выразительность, но надо добавить густоты.
Его брови подведены, изгиб выделен четкой уверенной линией. Даже под слоем пудры видно, как Ян смущен.
– Я не против и средней мимики, – отвечает он, смотрит на меня, но сразу отводит взгляд.
Он избегает меня из-за вчерашнего? Или старается быть профессиональным на нашем общем рабочем месте? Я ему покажу. Никто не может быть профессиональнее меня.
Наконец, обратившись ко мне, Ян спрашивает:
– Разве не здорово? – Он хватает себя за ворот туники с глубоким V-образным вырезом. Тон у него такой, что ровно так и звучит: не здорово.
– Это что… – моргаю я. – Женские джегинсы?
В темной вареной ткани с отворотами его ноги кажутся еще тоньше, а пояс Принца после кораблекрушения отвратительно красного цвета. Вообще-то оттенок очень близок к моему парику.
Ян осматривает свои ноги сверху вниз.
– Это джинсы.
Я указываю на свои рваные джинсы:
– Вот это джинсы. А на тебе джинсовые легинсы. – Смотрю на его талию. – А этот кушак… Что ж тут сказать? – Я хищно улыбаюсь.
– Это не… – Он закрывает рот. – Эми, это же пояс, правда?
– А-га-а-а… – Эми делает шаг назад и наклоняет голову набок, оценивая свою работу. – Кавья, как думаешь, они достаточно ровные?
Ян вскидывает брови.
– Что ровные? – спрашивает он встревоженно.
– Расслабь лицо! – Эми ставит меня перед Яном.
Неудобство изучения его бровей в том, что они прямо у него над глазами. Большими карими глазами олененка. Совершенно несправедливо, что Ян так красив, – я легко забываю о нашей вражде.
Вэл клянется, что, если присмотреться, на его коже видны золотистые веснушки, но я разрушаю ее грезы, говоря, что такая сексуальность только в книжках встречается.
Эми выжидающе смотрит:
– Ну?
Конечно, хочется заставить его понервничать, но приходится признать:
– Да, ровные.
– Уже начала читать летние книги? – спрашивает он, смягчив выражение лица.
Я втягиваю щеки. Ха. И пяти минут не прошло, а он кинул мне перчатку. Ни на секунду не верю его невинным глазкам.
– Да, дело неплохо движется, – отвечаю, оценивающе поглядывая на него. – А ты?
Перидотовые глаза Эми мечутся от меня к нему и обратно.
– Ну, знаешь… – Он неопределенно пожимает плечами.
Не знаю! Поэтому и спрашиваю! Чтобы разделить количество прочитанных книг на количество прошедших дней и сосчитать…
Должно быть, мимика меня выдала, потому что Ян срезает меня одной улыбкой. Улыбкой, будто он все-все понял.
Невыносимый мальчишка! Вокруг столько подработок, зачем было устраиваться сюда?
Мог быть репетитором! Стричь газоны! Работать спасателем!
– Давай подберем тебе сапоги. – Эми поворачивается к шкафу с реквизитом. Она указывает ему на ноги. – Ты десятка[26]?
Ян мигает.
– Десятка высшего сорта. Рад, что хоть кто-то здесь заметил.
Эми смеется.
– Оставь свою харизму принцессе, дружок.
Шелковистая темная челка падает ему на глаза, и он снова делает это бесячее движение – дергает головой, чтобы откинуть ее в сторону.
– Так значит… – Сую пальцы в шлёвки для ремня и покачиваюсь на пятках. Стараюсь сохранять нейтральный тон. – Ты всерьез решил здесь работать?
– Зарплата хорошая, и от дома недалеко.