Ее друзья толпятся в ожидании своей очереди. Мои маленькие поклонники закидывают меня вопросами: «А тебе было страшно идти к Урсуле? Когда ты вернула голос?»
И самый страшный вопрос: «А принц Эрик точно не придет?»
Честно – мне бы тоже хотелось это знать.
Мне уже больно улыбаться и смеяться. Я люблю энергетику детских праздников, когда дети смотрят на тебя как на супергероя. Как на принцессу, а не чудовище. Иногда вопросы умилительные, иногда сбивают с толку.
Но на этот мне и ответить нечего.
Надо отвлечь их.
– Давайте споем «Весь этот мир» нашей имениннице, а потом сделаем мечи и тиары своими руками! Песня-посвящение – это же весело, правда?
Детишки усаживаются вокруг меня по-турецки. Песня отвлечет их на пару минут. Пока все выкладываются, исполняя песню под минусовку, я снова думаю о Яне.
Моя резкость не дает мне покоя. Я повела себя, как настоящая Урсула, а не Ариэль. Да, Ян подвел меня – и вечеринку, – но мне стыдно за то, что сорвалась на него.
А отсутствие реакции с его стороны только усугубляет чувство вины. Он должен был выйти из машины и накричать на меня. Сказать, что я перешла черту. Но то, как он застыл, перестал двигаться и даже моргать… как будто даже не слышал меня.
Он бросил меня на произвол судьбы, и я не знаю почему. Он должен извиниться за это, но и я тоже должна попросить прощения.
Кейли не отводит от меня взгляд – и я осознаю, что перестала петь на середине песни. Я делаю глубокий вдох и беру себя в руки. Хватит уже о Яне. Надо работать. Впереди еще одна активность: разрезание торта – и я свободна на все четыре стороны.
Я уже открыла рот, приготовившись петь следующий куплет, как дети повскакивали с мест и начали визжать. Песня уже никого не волнует. В «Сказочной методичке» подробно прописано, как важно не ругать и не пытаться воспитывать детей, так что мне приходится побороть желание велеть им успокоиться.
Вместо этого я оборачиваюсь, чтобы понять, что привлекло их внимание.
Ян входит в калитку, как рыцарь в сияющих доспехах. Лицо у него совсем не передает той развязной уверенности, какая есть в походке, но дети слишком взбудоражены, чтобы заметить что-то не то. Вечеринка почти закончилась, но вот он появился, как спаситель какой-то.
У него пульсирует горло, интересно – это он пытается сглотнуть сухость во рту? Наконец он раскрывает губы и с трудом произносит:
– Здесь ли принцесса Кейли?
– Это я! – Принцесса проносится мимо меня и хватает Яна за руки, отчего у него совершенно меняется выражение лица.
Он смотрит на меня. В его взгляде отчетливо проступает вина. Что изменилось? Почему он все-таки решил прийти?
Дети липнут к принцу Эрику, пока Кейли тащит его к нам петь песни, вываливая все подробности про свои вещички с Русалочкой. Только с детьми необузданное потребительство может выглядеть мило.
Ян исполнил все нужные охи и ахи, похвалил красивый аквагрим и поцеловал пару ручек. За минуту я превращаюсь в севиче из русалочки – Ян в очередной раз всех очаровал.
Он не то чтобы купается во внимании, но удивительно быстро расслабляется в кругу детей, которые, кажется, не замечают, что он не такой открытый, как я, и что в глазах у него все еще паника. Когда все успокаиваются, включается следующая песня, и до нашего хора никому нет дела.
Под музыку мы с Яном вынимаем картонные мечи и тиары, и дети рьяно принимаются их украшать. Я отступаю назад, к Яну.
– Ты пришел, – произношу как можно тише.
Сначала он не отвечает, но, только я начинаю злиться и хочу отойти, шепчет:
– Я знаю, что уже, наверное, поздно, но прости меня, Кавья. Я… не мог пошевелиться. Я не мог думать о том, что порчу репутацию компании и оставляю тебя одну делать всю работу. В моей голове просто все кричало: «Не ходи туда!»
Я хмурю брови. Сочувствие к врагу как-то неожиданно, но это, вероятно, последствия нашей «игры в бутылочку». Пусть это объясняет мои эмоции, но я все еще не понимаю, чего он так испугался и тем более так внезапно.
Ян хочет сказать что-то еще, и я легко касаюсь его запястья. Всего на секунду, но прикосновение к коже бьет меня током. Судя по резкому вдоху, его тоже.
– Не сейчас, – шепчу я. – Потом.
Не выходить из образа – это еще одно правило из «Сказочной методички».
Он кивает и наклоняется помочь мальчику приклеить стразы к картонному мечу.
Несколько мальчиков хотят сделать еще и тиары, кто-то из родителей возражает, но я молча раздаю всем по тиаре и мечу, а Ян передает коробку со сверкающими камушками.
Аквагрим быстро смоется, но по родительским отзывам на сайте я знаю, что короны и мечи дети будут носить, пока те не рассыплются. Памятные вещи не менее ценны, чем сами праздники.
Родители Кейли выносят торт. Мы с Яном призываем всех спеть «С днем рожденья тебя». Малышня пачкается в глазури и совершенно забывает о нас. Момент идеальный. Я заглядываю в планшет – мы задержались на пару минут сверх двух оплаченных часов.
– Надо собираться, – щебечу Яну, – пока дети заняты.
Прибираем зону мастер-класса и складываем неиспользованные материалы. Плечи начинают ныть, так хочется прилечь в тишине и одиночестве.