Молчание становится неловким. Нам трудно смотреть друг на друга, так что Ян включает двигатель и радио. Из динамика разносится громкая навязчивая музыка из «Моего маленького пони», мы оба в шоке.
– Что за… – Ян снова бьет по кнопкам, переключая на вечернюю программу для водителей. Включается трек из топ-сорок песен недели, он немного расслабляется, но его лицо все еще смешного розового оттенка.
Закрываю рот ладонью, но смешок все равно прорывается.
– Ты реально такое слушаешь? – скептически спрашивает Ян, вздернув свою идеальную королевскую бровь.
– Нет! – Я уже закашливаюсь. – Это CD-микс Эми.
– Люди все еще делают их?
– Она слушает эти упоротые песенки, чтобы взбодриться. Верит в них. Называет их стероидами мира развлечений, потому что они способны в каждом пробудить внутреннего диснеевского героя, – отвечаю я.
– Только не во мне. – Он аж вздрагивает. – Я бы с ума сошел.
– Я тоже. У меня от этих песенок голова болит.
Ян смотрит в зеркало заднего вида и трогается.
– А что слушают аниматоры в костюмах «Марвел»?
–
Он расплывается в широкой беззастенчивой улыбке:
– Логично.
Мы едем молча, пока не останавливаемся на светофоре. Он поворачивается ко мне, и я чувствую, что он хочет что-то сказать.
– Да? – Наклоняю голову.
– Я просто хотел… – Он замолкает. – Я не заслужил оплату. Мое поведение было непрофессиональным. Я скажу Поп-пи, чтобы она перечислила деньги тебе.
Обалдев, я говорю:
– Нет, это вовсе не обязательно.
– Поверь, обязательно, – настаивает он. – Ты проделала всю работу сама. А я пришел в самом конце. Не думаю, что она разрешит мне работать после…
Ну нет, мне такой победы не надо.
– Ян, стоп. Я не хочу, чтобы ты из-за меня лишился работы, понятно? Поппи поймет. Поначалу нервничать нормально, и в следующий раз я помогу тебе справиться, если это снова случится. – Я на взводе, но все равно пытаюсь выдавить из себя ободряющую улыбку.
Кажется, он удивлен.
– Правда? Ты поможешь?
За долю секунды я понимаю, что у меня появился шанс продавить его. Дикий, бесстыжий шанс. Сказать ему, чтобы не баллотировался в президенты школьного совета в следующем году или чтобы выдвинул меня на звание президента французского клуба. Чтобы обеспечил мне поддержку. Искушение манит, как спелое яблоко, как коварный змей.
А потом я смотрю на него.
И мысли рассыпаются, стоит лишь увидеть благодарность в его лице.
– Тогда позволь мне хотя бы угостить тебя бургером, например, – предлагает Ян. Я собираюсь возразить, но он пресекает меня жестом и произносит три волшебных слова, три слова, которые мне так хотелось услышать, которые будут сниться мне всю ночь.
– Я твой должник.
– Что-то ты задержалась, – говорит Ян, встречая меня в «Святых гогоги».
Я с аппетитом вдыхаю: из кухни струится вкуснейший аромат соуса с чесноком.
– Я же сказала, что мне нужно время собраться, – отвечаю, фыркнув.
Улыбка Яна сияет тысячей ватт, когда он видит надпись у меня на футболке.
– Потому что это свидание?
– Я… что? Нет! Ты ведь в курсе, что девушки красятся не только ради парней?
Это совершенно точно не свидание. Да, сначала я зашла домой принять душ, но это ни на секундочку не связано с ним. Все верно, я стерла свой русалочий грим и сделала свежий макияж, но мне хотелось быть красивой для себя, а не для него. И ему достаточно взглянуть на мою белую футболку с Усаги из «Сейлор Мун» и прочитать мемную фразу «Парни – это враги», чтобы понять: это вообще ни разу не свидание!
– В курсе, в курсе. – Он все еще улыбается. – Знакомый хайлайтер, и очень мило смотрится.
Безобидная ремарка, если бы не тот факт, что этот хайлайтер был на мне в тот вечер, когда мы поцеловались. Заметил ли он ярко-сиреневую помаду «Героиня» от MAC и румяна NARS из коллекции «Оргазм»? Это, кстати, еще один его трюк – делает вид, что говорит комплимент, а на самом деле издевается. Я заметила, что у него остер язык на двусмысленные колкости.
Корейско-американское бистро находится в центре набережной, по соседству с «Колд-брю бро», где мы с лунными девчонками недавно брали бабл-ти, и сицилийской пиццерией, где, как утверждают, по пятницам нередко собираются мошенники с картами.
Как дань уважения любимой актрисе и любимому фильму мамы Яна стены бистро украшают фотографии Одри Хёпберн и постеры «Завтрака у Тиффани». Под ногами блестит красно-белый клетчатый пол – еще больше он сияет оттого, что в нем отражается свет вишневых подвесных ламп.
Пока наша встреча (не свидание!) набирает обороты, я смотрю на стены. На одной из них, за кассой, в рамках висят фотографии младшей сестры Яна – Грейс. Ее гладкие черные волосы подстрижены в короткое каре и очень мило обрамляют лицо. В красках вспоминаю, как мама в том же возрасте решила и меня так подстричь, но вышло куда хуже. Я дулась, пока волосы не отросли, а Грейс счастливо улыбается.