Прощаться всегда сложнее всего. Никто не хочет, чтобы мы уходили, но лучше уйти на высокой ноте.
– Боюсь, нам пора домой, – говорю я, опустившись на колени перед Кейли. Целую ее в обе щечки. – Мне было очень весело с вами, надеюсь, у тебя получился замечательный день рождения.
Она хватает меня за руки.
– Но ты ведь скоро вернешься, да? – Она смотрит на родителей в поисках подтверждения.
– Может быть, ты пригласишь меня на следующий день рождения, – отвечаю я. – Или мы встретимся в гостях у кого-то из твоих друзей.
– А Эрик тоже придет? – Кейли косится на Яна, ждущего меня с чемоданом в руках.
Я сдерживаю улыбку, когда он машет ей. Девочка краснеет, глаза у нее светятся. Может, я ее любимая принцесса, но сразу видно, кто сегодня похитил ее сердце. Оборачиваюсь и бросаю на него взгляд. Все еще не могу простить его за то, что он бросил меня, но его чудесное появление – это очень хорошо.
Поворачиваюсь к Кейли с улыбкой.
– Если ты скажешь родителям, что хочешь, чтобы мы вернулись, мы точно вернемся.
Через год вместо нас могут быть другие аниматоры, но Кейли и не вспомнит.
Она расплывается в улыбке до ушей.
Мы покидаем двор, и я позволяю себе выдохнуть, прямо как девушка из последней книги, которую я прочитала.
По пути к машине то и дело поглядываю на Яна. Ни следа былой паники – идет, размахивая надувными коньками и подставив лицо теплому солнцу. Подмечаю, что он замедлил шаг, чтобы я поспевала за ним в своей узкой юбке.
Мы обсудим, что случилось? Надо ли сказать ему спасибо за то, что вернулся? Нет, не буду я благодарить его за работу, которую он и так должен был сделать.
Он открывает багажник и стелет пленку.
– Задвинь чемодан вбок, – велит он, как всегда, уверенно, будто все знает, – чтобы вода не попала.
Я раздражаюсь. Работаю, на минуточку, два года, и он еще будет меня учить!
– Сам задвинь.
Вместо того чтобы помочь, иду к переднему сиденью и усаживаюсь. В машине где-то на пять градусов жарче, чем снаружи, раскаленная застежка ремня безопасности обжигает пальцы. Ойкнув, пристегиваюсь.
Ян взволнованно хмурится.
– Ты в порядке?
Наши взгляды пересекаются. Минутное раздражение тут же сходит на нет, вопросы роятся в голове, как змеи. Почему он запаниковал? Что его вывело из этого состояния и почему он был в нем так долго?
Я раскрываю рот, но останавливаю себя, хотя любопытство жжет горло, как драже с перечной мятой. Нет, я не буду ни о чем спрашивать, если он сам не хочет делиться. Пару часов назад мне уже досталось от собственного яда, и повторять я не намерена.
Как бы там ни было, от незнакомца, который сидел здесь и буквально ни слова не мог сказать, не осталось и следа. Теперь вместо него спокойный, собранный, уверенный Ян Джун.
– Да, в порядке, – отвечаю я, хотя сомневаюсь в этом. Что-то изменилось между нами: что-то неуловимое, или же наоборот, разверзлась зияющая пропасть, ну, или я слишком поддалась игре. – А, эм-м, ты в порядке?
Он зарделся, на бледной коже румянец смотрится пятнами красной краски. У меня проскакивает мысль, что он может притвориться, будто ничего не произошло. Интересно, воспользуется ли он такой возможностью?
– Нет, – говорит он с першением в горле. – Но буду.
И снова я теряюсь от его честности. Каков Ян на самом деле, когда не играет роль капитана команды по теннису, президента клуба французского и заядлого книгомана?
Он – это все перечисленные? Или же никто из них?
Все, что я знаю: Ян, которого я вижу сейчас, не похож ни на одну из его прежних личин. Сложно сопоставить Янов, которые открылись мне сегодня, с моим Яном, и тем более пугает, что в моем восприятии вообще существует «мой Ян».
С удивлением обнаруживаю, что мне хочется разобраться в нем, узнать и понять его. Змеи сползаются, скручиваясь и сжимая мне сердце. Ох, больно как.
– У меня тревожность, – наконец произносит Ян. Мягкий уютный момент проходит. Я моргаю, он говорит: – Наверное, надо было признаться, но я думал, что держу все под контролем. Думал, что чем лучше изучу «Сказочную методичку», тем лучше буду себя чувствовать.
– Мне в первый раз тоже было очень тревожно… – утешаю его, но он перебивает, качая головой:
– Нет. Тебе было просто тревожно. А у меня тревожное расстройство. Есть разница.
Стыд забирается мне под кожу, жжется и зудит. Я хлопаю ртом. Он прав. Я все время в стрессе, но использую его как топливо, чтобы идти вперед, а у него все иначе.
– Мне очень жаль.
– Все нормально. Ты же не знала. Оно у всех проявляется по-разному, и я переживаю его не так, как другие. Обычно я могу справиться, но в этот раз тревога пересилила.
Как я могла не заметить признаки? Я потираю запястье и с трудом сглатываю.
– Спасибо тебе, но не нужно преуменьшать. Прости меня за то, что накричала и просто ушла, не позаботившись, чтобы тебе стало легче. Прошу, если это повторится, скажи мне сразу, хорошо? Я переживала за те… – Я затыкаюсь. Не хотела говорить последнюю фразу, она сама вырвалась.