И все, о чем я могу думать, – это как классно мне было танцевать с ним, хотя у меня плохо получалось, а уж о совершенстве и речи быть не может до сих пор. Не помню, когда в последний раз мне было так классно с кем-то. Но точно не в загородном клубе с Паркером.
Я не тупая. Понимаю, что это значит. Что я совершенно неуместно влюбляюсь в Яна Джуна.
В отличие от меня, Кейти никогда не приходится орать. С ее сладким, как патока, голоском и голубыми оленьими глазками она всегда добивается чего хочет. Это уже при близком общении начинаешь замечать ее властность, слышать строгие нотки за обаятельным смехом – и задумываешься, как же сильно она тебя околдовала вначале.
Надо признать, она отлично умеет управлять проектами. К нашему приезду работа в «Вилке и крошке» кипит вовсю.
– Девочки, привет! – Миссис Хилл машет нам, одной рукой придерживая лестницу для мистера Тайлера, расставляющего медные кастрюли над стойкой заказов. Миссис Тайлер, мама Блэр, – она пока что будет управлять рестораном на полную ставку, – следит за тем, как устанавливают оборудование в кухне. Все при деле. Клавдия и Блэр, талантливые декораторы, развешивают цветочные постеры в рамках и огромные вилки по темно-синим стенам. Вэл и Самер, смеясь и болтая, перекрашивают черную стену в ярко-желтый, а Ян с Рио расставляют стулья и столики.
– Кейти, – зову я шепотом. – Ты не предупреждала, что он тоже будет здесь.
– Разве? – Нисколько не верю ее удивленному взгляду. – Ну, я подумала, что помощь нам не помешает.
Ян. И я.
В маленьком замкнутом пространстве. С родителями и всеми нашими друзьями.
О боже.
– И пальцем не пошевелю, – трясу головой я. – Нет. А-а-а-а.
– Не будь ребенком, – отвечает она. – Может, вам не помешает снова стать друзьями? Или даже больше?
Я вхожу, только чтобы доказать, что я не ребенок, и, трудно представить, выдавливаю из себя улыбку.
– Очень убедительно, – сухо замечает Кейти. – Знаешь, даже не похоже, что ты хочешь меня убить.
– Супер, – произношу я сквозь зубы. – Тогда ты ничего не почуешь. – Изображаю удар кинжалом. –
Это ее смешит. Пф! Если ты не можешь вселить ужас в души своих любимых друзей, то в чьи тогда вообще можешь?
Смех привлекает внимание Яна. Он смотрит на меня, затем отворачивается и со стуком опускает угол стола.
– Кавья, – громко зовет Кейти, – может, займетесь меню с… Яном? – Она делает паузу перед его именем, словно совершенно случайно его выбрала.
– О да, совсем не подозрительно, – бормочу я.
Блэр помогает Самеру и Вэл собрать запачканную краской пленку и улыбается, подмигивая мне.
Так, Кейти отправляется в черный список.
Мы с Яном усаживаемся за столик и начинаем вставлять бумажные меню в акриловые тейблтенты.
Он отодвигает уже вставленные в сторону, чтобы освободить место.
– Я, конечно, рад помочь, но, эм-м, на самом деле согласился, потому что надеялся, что ты тоже придешь.
Закусываю губу. Я вообще-то надеялась, что мы быстро с этим разделаемся и разговаривать не придется.
– Я помню, что ты против побратимства, – тихо произносит он. – И понимаю, что ты не думаешь, что мы друзья, но я…
Надеюсь, мне удастся сказать это, не покраснев:
– Я не могу сказать, что мы не друзья.
Он наклоняется ко мне.
– Каким ты меня видишь?
Мысленно возвращаюсь к вечеринке у Клавдии, теперь уже на месяц назад. Помнится, я перечислила длинный список его учебных и внеучебных заслуг. Но он не лопнул от тщеславия. Наоборот, ему было неприятно слышать это.
«Достижения не делают меня идеальным», – сказал он тогда.
– Кавья? – Ян барабанит пальцами по столу, и только это выдает его нетерпение.
Было бы ошибкой видеть в нем только заслуги. Он намного глубже.
– Скажу, когда сама пойму это, – искренне признаюсь я.
Его лицо озаряет улыбка № 8.
– Тогда буду ждать.
Это звучит как обещание, которое мы оба должны исполнить.
– Это ты нарисовала? – Ян обводит пальцем яркий, в оттенках дорогих камней орнамент в стиле мандалы[38] по кромке меню. – Потрясающе.
– Да, неплохо вышло.
В его взгляде читается: «Что, и только?»
– У тебя много качеств, но скромность не из их числа. Кавья, это же просто невероятно!
Поеживаюсь на стуле, не хочу смотреть ему в глаза. От его искренности некомфортно, отчасти потому, что мне хочется признания, и тошно, потому что я не должна его хотеть.
– В школе ты постоянно рисуешь, – продолжает он.
– Да, я хожу на уроки искусства. Помогает немного отвлечься от нагрузки на продвинутых уроках.
– Нет, я про рисунки на полях тетрадей. И в учебниках. – У него мягкий смех. Такой, как мягкая карамель, – теплый и текучий, когда нужно. – Я думал, только вандалы в учебниках черкают.
– Я не рисую там гадостей, – оправдываюсь я. – Да и учебники такие старые. Симран сказала, что училась по таким же в старшей школе. Наоборот, я скорее повышаю их стоимость, пока мы не перешли на электронные учебники, а это ожидается уже в следующем году.
Он складывает руки на груди, поверх футболки с надписью «В науку веруем».
– Мне нравится, как ты обосновываешь.
– А мне нравится… – Даже произнести не получается, горло сжимает, и я сглатываю.