– Что-что ты говоришь? – спрашивает он лукаво.
О, ненавижу Кейти.
– Искусство, – отвечаю я. – Мне нравится искусство.
Он похлопывает себя по плечу.
– И татуировки, верно?
Ах да. Он же был в гримерке, когда Эми замазывала мою розу с мудрой на лопатке. Я слегка улыбаюсь.
– Она мне нравится, надеюсь, я не буду жалеть об этом в тридцать семь.
– А может, когда тебе будет тридцать семь, то каждый раз при взгляде на тату ты будешь вспоминать, каково это, когда тебе семнадцать.
– Может быть, – киваю я. – Не думай, что я пытаюсь философствовать, но в семнадцать любое решение кажется либо ужасным, либо эпохальным. Дело в том, что ты не знаешь, каким оно в итоге окажется, пока не сделаешь то, что задумано. И мне иногда сложно, как ты, наверное, понял уже в гонке на каяках. И да, с этого момента мы об этой чертовой гонке не говорим! – торопливо добавляю я.
Он кивком указывает мне на плечо:
– Это было хорошее решение?
– Думаю, да. – Я улыбаюсь. – Но родители так не считают.
– Мои бы тоже не одобрили. – Он потирает запястье, как будто стесняется что-то сказать. – Я думал кое-что набить, но мама…
– Понимаю, – киваю я. – Мне не сразу удалось уговорить родителей. И, колебнувшись, добавляю: – В соцсети я назвала себя гуру плохих решений,
Об этом я рассказывала только близким друзьям. Мои ники – это очень, очень личная информация. Все, кто сидит в соцсетях, понимают, что рискованно мешать онлайн с реальной жизнью.
– Я знаю, – говорит Ян. – Миссис Карнеги иногда репостит твои работы. Возможно, я даже подписан на тебя.
Он робко смотрит на меня из-под ресниц, будто думает, что расстроил. Но нет.
– Как ты узнал, что это я? Я не указывала нигде свое имя.
– Я бы узнал тебя везде, – беспечно отвечает он. – Твой стиль настолько уникальный, что я бы узнал его где угодно. Он очень хорошо отображает тебя. В нем есть что-то особенное. – Ян улыбается своей секретной улыбкой № 9, а потом выдает фразу на французском: –
Неужели язвительный Ян куда-то исчез? Сейчас он ведет себя невероятно обаятельно… и невероятно странно. В хорошем смысле. Я чувствую легкий жар, но далеко не от гнева.
– Не выпендривайся, – бормочу с улыбкой. Надо просмотреть своих подписчиков, когда приду домой, и найти среди них Яна Джуна.
– Я очень скучный, мой аккаунт – Хомякграм, – говорит Ян. – На случай, если ты думаешь подписаться. Это необязательно. Ничего интересного не пропустишь. – Он издает смешок.
Понятия не имею, зачем он отговаривает меня, когда очевидно, что он хочет, чтобы я на него подписалась.
– Хомякграм? – любопытствую я.
– Я веду страничку «Святых гогоги», – поясняет он. – Само собой, там много фотографий еды. Так что в личный профиль выкладывать почти нечего, понимаешь? В основном там фото моих друзей, книг и моего хомяка. Хомячихи… – У него розовеют щеки. – Она такая хорошенькая.
Я тщетно пытаюсь скрыть улыбку.
– У этой хорошенькой хомячихи есть имя?
– Есть, – улыбается он. – Йобо.
Пробую произнести. Звучит знакомо, но никак не пойму, откуда.
– Это значит мёд, – говорит Ян. – В детстве мне очень нравилось это слово. Родители постоянно использовали его, ласково обращаясь друг к другу. Йобо – сирийский хомяк, пушистый, как мишка. Когда в шесть лет мне подарили моего первого Йобо, я подумал: «Эй, а ведь мишки любят мёд!» Так имя и закрепилось.
– Какая трогательная история. Знаешь, я думаю, это прекрасное имя. Помнишь Рамону Куимби, которая назвала куклу Шевроле[40].
Его ответная улыбка – как заряд серотонина.
– А еще есть Кавья и Бастер Бэкстер[41]. Ты назвала собаку в честь самого странного и самого классного лучшего друга, о котором только может мечтать ребенок.
– Кажется, я однажды видела Йобо, когда приходила к вам в гости.
– Ты не могла взять ее на руки. Боялась, что укусит.
– Боже мой, и ты так обиделся, когда я назвала ее грызуном, – смеюсь я.
– Потом она стала хомячком Грейс. – Ян улыбается, показывая, что он был не против. – Сестра перенесла клетку к себе в комнату, когда решила, что любит Йобо больше меня.
– А разве хомячки долго живут?
Его улыбка исчезает.
– Недолго. Первая Йобо умерла спустя три года, но я был совсем еще ребенком и не понимал, что мама просто подменила ее новой. Второй раз мама сделала это незаметно для Грейс. Она думала, что сестре еще рано знать про сме… А третья Йобо скончалась через пару месяцев после Грейс.
В глазах Яна поблескивают непролитые слезы. Не думая, я накрываю его ладонь своей.