– В колледже у меня был парень, и на этом все. Меня ни к кому не тянет. Должно быть, я могу влюбиться, но только если есть сильная эмоциональная связь. – Она замолкает. – Я все еще люблю смотреть Диснея и Болливуд, как любой другой человек, но… Каких-то особых чувств во мне все эти истории не рождают. Они кажутся мне слащавыми, потому что в реальной жизни все по-другому, и далеко не всегда бывает хеппи-энд в конце. Я не могу сказать, что полностью отвергаю любовь, да и смешно было бы так говорить. Никогда не знаешь, когда тебя накроет и, главное, с кем. Чего я действительно не могу понять, так это романтической любви – всех этих соплей и переживаний. – Она делает паузу. – Мне сложно выразить словами то, что я чувствую, но… Я не считаю одиночество проклятием. Когда ты одна, ты можешь заниматься собой – своей жизнью, выстраивать ее так, как тебе хочется, ни на кого не оглядываясь. Я считаю, что брак – это путы, которые не дают идти на полную ногу. А дети… Когда ты рожаешь ребенка для себя и это твой осознанный выбор, ты можешь дать ему гораздо больше, чем в браке с чужим тебе человеком. И я могу понять тех, кто вообще не хочет детей. Это не эгоизм – это тоже осознанный выбор, потому что самое худшее, что может быть, – делать детей по принципу «если ты не родишь, так ты и не человек вовсе».
Меня трогает, что Симран, которая всегда избегала откровенных разговоров, поделилась чем-то важным со мной, младшей сестрой. Она говорит о глубоко личном. Кроме нее это никого не касается, и уж тем более тетушек, которые так хотят выдать ее замуж и мечтают увидеть многодетной мамашей.
Она смотрит мне в глаза.
– Думаю, мама что-то подозревает, да и папа тоже, они ведь наверняка обсуждают мою «не складывающуюся личную жизнь». Но… Прежде всего я хочу сама разобраться во всем этом.
Я не знаю, чего она ждет от меня. Замешательства? Каких-то вопросов? Осуждения?
Ничего такого не будет, потому что Симран для меня прежде всего старшая сестра, которую я безумно люблю и принимаю такой, какая она есть.
– Спасибо, что поделилась со мной, – наконец говорю я. Не хочу смущать ее и не хочу знать больше, чем она сказала. – Обещаю, я ничего никому не скажу. Но если уж на то пошло, я не думаю, что ты в чем-то проигрываешь. Мы постоянно узнаем о себе что-то новое, это нормально. И, если тебе когда-то захочется еще поговорить со мной, я, эм-м… я рядом.
Симран улыбается и тянется к тарелке со сладостями.
– Поделим?
Я хватаю ладду, не успевает она закончить вопрос.
Сестра смеется:
– Бешарам!
– Набивай скорее рот, иначе сама тебе набью, – угрожающе говорю я, помахивая перед ней шариком. Она визжит.
Просыпаюсь от разговора родителей в коридоре. Наверное, у меня стали слипаться глаза в какой-то момент, и я забралась под одеяло в постели Симран. От ее подушки пахнет моим шампунем и гелем для душа: спелой клубникой, сладкими гардениями и землистым кокосом. Сама Симран куда-то вышла или, чтобы не мешать, пошла спать ко мне.
Родители за дверью стараются не шуметь. Улавливаю папин низкий тембр и мамин шепот, затем папины шаги удаляются в сторону их спальни.
Раздается мягкий стук в дверь, и в нее просовывается мамина голова.
– Кавья? Все в порядке? Что ты здесь делаешь? – Она смотрит на пустую тарелку на тумбочке и вздыхает – наверное, подумала о том, что завтра придется прочесть нам нотацию на этот счет. – Ты пропустила танцы и пение.
– Я ни за что не буду позориться, распевая песни перед всеми, – отвечаю я, натягивая на себя одеяло. – Думаю, нам обеим нужен был тихий домашний вечер.
– И тарелка митхай от тети Куши, – разоблачает она нас.
– Это все Симми! – защищаюсь я.
Ту деталь, кто съел большую часть сладостей, я упускаю.
Мама смеется, входит в комнату и двигает меня в кровати, чтобы сесть.
– Я рада, что мои девочки хорошо ладят.
– Мам, – вздыхаю я. – Ну, не говори так, это приторно.
– О, тебе неловко? – Она тычет пальцем в мою щеку. – А ты почистила зубы после сладостей?
Натягиваю одеяло на голову и сползаю вниз по матрасу, надеясь, что она поняла намек.
– Ма-а-а-ам. Не надо спрашивать меня каждый вечер.
Нахожу кусочек ореха, застрявшего в зубе, и пытаюсь вытащить его языком. Понятно, что зубы я не чистила.
– Мне кажется, мое маленькое чудовище иногда забывает делать то, что должно.
Трясу головой, волосы магнитятся к подушке.
– Почему ты меня так называешь?
– Как? Маленькое чудовище? – Мама вздергивает ухоженную бровь. – Не помнишь?
– Не-а.