– Прекрасно выглядишь, – говорит он. – Знаю, что результат посиделок целой компании, но ты ведь все еще настроена смотреть фильм со мной?
– Спасибо. Эм-м. Ты тоже в форме. И да. – Я кашляю. – Да, с тобой.
Его сиреневая рубашка и узкие джинсы что-то во мне пробуждают.
– Привет, Кавья, – говорит Рио, вылезая из машины Яна. – Садись на мое место. Я пойду куплю что-нибудь похрустеть.
– Я с тобой. – Вэл уже схватилась за сумочку.
– Ви, возьмешь мне… – начинаю я, но Ян протягивает Рио мятую двадцатку.
– Сегодня я плачу,́ – говорит он, когда я собираюсь возразить. – Рио, ты не против? Пожалуйста, попкорн, газировку и мармеладных мишек. Что-нибудь еще, Кавс?
– Ты все верно назвал. – Внутри все трепещет, но это приятный трепет. – Поверить не могу, ты помнишь, что мне нравятся мармеладные мишки.
– Думаю, меня навело на мысль то, что ты всегда покупала их в кино, – сухо говорит он. – Тебе всегда нравились вещи, у которых можно откусить голову.
Парочка идет к киоску, Ян открывает мне дверь.
– Можешь пока устроиться поудобнее. Фильм начнется минут через пятнадцать, не раньше.
– Спасибо. – Смотрю на огромный экран сквозь лобовое стекло.
Ян обходит машину спереди и садится на водительское кресло.
– Как много знают твои подруги? – Он делает голос тише и берет меня за руку, нежно смотря в глаза. – О нас.
Внутри все тает.
– Я рассказала про поцелуй.
В его взгляде проскальзывает огонек недоверчивости.
– Про один поцелуй? Первый?
– Про оба, – выдыхаю я, уверенная, что он слышит бешеный стук моего сердца. – Поверь, они хотели узнать все в мельчайших подробностях. И, клянусь, они думают, что это их заслуга.
– Возможно, так и есть. Мы бы не провели столько времени вместе, если бы не они. – Ян сжимает мою ладонь. – По шкале от одного до десяти насколько странно это обсуждать?
– Хочется сказать десять, – выдыхаю я. – И в то же время ноль. Что очень странно, да?
Он пожимает плечами, но не отпускает моей руки. Даже наоборот, его пальцы еще крепче обхватывают ее.
– Знаешь, я не сказал тебе всей правды, – говорит он, и я невольно вздрагиваю. – Когда я рассказывал тебе, почему устроился в театр Поппи, то опустил самую важную причину. Да, деньги – это хорошо, но… это ты, Кавья. Ты – самая важная причина. Из-за тебя я хотел сделать то, что меня пугает, побороть страх.
Я перебрала в уме все названные им причины, но, когда он закончил фразу, решила, что это я его пугаю.
– Я не хочу делить мир между нами двумя. Я хочу делиться им. Соперничество приводит либо к победе, либо к проигрышу, а в отношениях выигрывают все, – продолжает он, и его слова, как песня сирены, очаровывают. Представляет ли он, насколько важную вещь сказал? – Между нами есть чувства, Кави, и я больше не хочу игнорировать их только потому, что ты так долго считала нас врагами. С того поцелуя в «Замке Гримальди» я каждый день… – Он сглатывает. – Я боялся, что ты оттолкнешь меня. Что узнаешь меня получше и решишь вернуть все как было. Что наши отношения останутся только в воспоминаниях о лете. Я не хочу терять тебя, но даже если ты не хочешь того же, что и я… Надеюсь, что мы сможем хотя бы остаться друзьями.
Как много информации. Слишком много.
Не успев сообразить, я вырываю руку и сжимаю в кулак.
– Я пытался все тебе сказать еще тогда, перед «Эрудитом» в библиотеке, – говорит он, и ему явно больно. – Я задвинул свою тревожность подальше и устроился на работу, где нужно делать то, чего я никогда раньше не делал, потому что хотел быть рядом с тобой. Я хотел, чтобы ты увидела меня таким, какой я тебя вижу, даже когда ты этого не замечаешь.
Наверное, месяц назад я была бы в восторге, что пугаю Яна: милая, но опасная. Но сейчас я чувствую другое. Я не хочу быть очередным драконом, но и принцессой быть не желаю.
– Ради меня ты надел джегинсы, – слышу я себя со стороны. – И ты пришел на день рождения Кейли, едва пережив паническую атаку.
Пытаюсь не думать о том, что я сделала ради него. Хотела спасти от «Правды или действия». Вступилась, когда Поппи попросила его продемонстрировать с Эми вальс. Помогла сделать первый шаг к преодолению страха перед лошадьми. Но я бы сделала все это для кого угодно.
– Это не соревнование, Кавья, – ласково произносит он, будто прочитал мои мысли. – Ты не заставляла меня совершать эти поступки. Я сам решился. Провести лето с тобой было моим заветным желанием. С тобой я становлюсь храбрым.
Он хочет взять меня за руку, и я даю ее. Может, он и заметил, что мои пальцы не переплетаются с его, как раньше, но не говорит об этом.
Никогда еще за время нашей дружбы и вражды я не чувствовала себя настолько пристыженной.