– Вуаля. Кто сказал, что бабульки не могут быть стильными? – Она подмигивает. – Я бы надела такое на выход.
– Потому что ты без ума от секондов, а я…
Блэр не дает мне принизить себя.
– Должна радоваться, что у тебя такая подруга, – театрально произносит она.
Мы оплачиваем покупки и уходим. Блэр настаивает, чтобы я надела на свидание фиолетовую фетровую шляпу, которую, как она сказала, я просто обязана купить, хотя она не очень подходит к моим образам.
Себе она подобрала винтажные джинсы, а Кейти взяла легкое бело-голубое платье миди в клетку с крошечными клубничками.
Вэл разорилась на красное мини на тонких бретелях с бантиками, в котором родители ей не разрешат и носа показать, но у нее всегда есть возможность переодеться у нас, верно? Сегодня наша затворница веселая и довольная – и даже капельку хулиганка, – потому что на днях продала два платья своего дизайна старшей сестре Кейти.
Размахивая пакетами с винтажными покупками, мы идем по набережной к любимому корнеру с бабл-ти. Кейти с Вэл у стойки ждут своих напитков, а мы с Блэр, устроившись на улице под зонтиком, потягиваем персиковый чай и смотрим на прохожих.
Яппи заглядывают в магазины антиквариата, зависают у витрины книжного, разглядывая стенд со скидкой в 50 %, и пробуют шоколад ручной работы в лавке шоколатье, где мы с Симран обычно покупаем трюфели для мамы.
– Можно кое-что спросить? – отвлекает меня Блэр.
– Разумеется.
– Вэл стала странно себя вести, правда?
Бриз меняет направление, и у меня покрываются мурашками руки выше локтя.
– Ну, может, чуть-чуть, – настороженно отвечаю я. Надеваю солнцезащитные очки. – А что?
– Да эти ее вопросы… Она и так знает ответ, но ведет себя как… не знаю. Как будто надеется услышать что-то другое.
Не знаю, как говорить об этом, чтобы не задеть Вэл. Закусываю губу и спрашиваю:
– Например?
– Например: «Родители Кейти все еще дают на это деньги?» Или: «Неужели родители разрешат вам работать по выходным и после школы?» Не знаю… Мне почему-то становится неприятно и сразу хочется ее одернуть. – Блэр вздыхает. – Я несколько раз спросила, может, ее что-то расстроило, но она клянется, что все в порядке. Хотя мне кажется, что с каждым разом она все больше злится, пусть и говорит: «Я так горжусь вами! Я так рада вашему успеху!» Но говорит она таким странным голосом, что даже добрая Кейти считает его притворным.
– То есть ты уже обсудила это с Кейти?
Конечно. Глупо было спрашивать. Они самые близкие друг другу люди. Их родители ведут совместный бизнес. Конечно же они будут обсуждать друг с другом всё.
– Прости, все не так, – говорит Блэр с маленьким стыдливым смешком. – Просто у нас уже кончается терпение… Может, Вэл…
Ей не нужно договаривать, я понимаю, что она имеет в виду.
Блэр втягивает чай через соломинку, потом гремит льдом на дне.
– Разумеется, не стоит обсуждать Вэл за ее спиной, но с этим надо разобраться, – говорит она.
Надеясь, что она не заметит неуверенности в моем голосе, я отвечаю:
– Да.
– Она же тебе ничего такого не говорила? Я знаю, что у нее с отцом… Но ведь она же не ненавидит нас? За то, что ее отец хочет сделать из нее врача, а мы можем сами выбирать?
Черт. Как на это ответить?
Есть вещи, которые просто нельзя понять, если ты родился в другой культуре. Даже те, кто давно живет в Америке, чувствуют на себе тяжкий груз родительских ожиданий. Выходцы с Востока хотят одного – чтобы дети преуспели… Нет, не преуспели – стали лучшими. Блэр и Кейти думают, что всё понимают… но нет, не понимают. Может, я и сама до конца не понимаю. В любой культуре есть родители, которые поддерживают начинания своих детей. Мне повезло: наши с Симми родители хотят, чтобы мы просто были счастливы. И будут поддерживать нас, если видят, что мы сами стараемся.
Но очень многим приходится поступать так, как хотят родители.
Внутри все сжимается. Может быть, лучше, если Блэр и дальше будет считать, что не так все поняла. Я не могу, не имею права говорить о чувствах Вэл. Она скажет все сама, когда будет готова. Она бы не хотела, чтобы я предала ее.
– Кавс? – Блэр смотрит на меня. И выглядит взволнованно – слишком долго молчу.
– Нет, – отвечаю я, не совсем понимая, на что именно. – Мы все знаем, что на нее давят родители. Даже мелочи ей непросто отстаивать. Наверняка это стресс.
Не знаю, верит ли мне Блэр или просто обрывает разговор. Пару минут спустя Кейти с Вэл присоединяются к нам. Мы жуем шарики из чая, слушаем, как Вэл говорит о Рио, размышляет, понравится ли ему ее новое платье, – у лунных девчонок снова все хорошо.
Кино начинается в девять, когда небо уже покрылось красивыми сине-черными бархатными драпировками, сквозь которые проглядывают серебристые звезды. Этим вечером зрителей много, вся парковка на поросшем травой гравии заполнена автомобилями. К счастью, мы приехали чуть раньше и заняли лучшие места благодаря Яну и Клавдии. Клавдия и Самер привели с собой свои половинки, Рио приехал с Яном, а я пока сижу с Вэл.
Стоит мне выйти из машины Кейти, как Ян делает комплимент моему образу, дополненному педикюром и ярко-желтыми босоножками с завязками.