Потому что все еще не могу забыть тот случай, когда, как он думает, он меня спас. Тот случай, о котором я старалась не вспоминать до недавних пор, потому что именно тогда все изменилось. Мы сделались врагами: скатились вместе с горки и стали воротить друг от друга нос. То есть я стала воротить. Вряд ли он вообще помнит это. Но именно после этого я записала его в свои враги. Я отстранилась от Яна Джуна, потому что не хотела, чтобы меня считали несамостоятельной. Недостаточно сильной, недостаточно храброй или точно не лучшей во всем. Но самое важное – тот случай заставил меня поверить, что разделить первое место – это все равно что быть на втором… все равно что быть на последнем.
– Прости, я была плохим другом, – робко говорю я.
– Ты хороший друг, – отвечает Ян. – Ты хорошая… Я могу сказать «девушка»?
Надеюсь, я не краснею.
– Я никогда не воспринимала химию между нами за… – Не заканчиваю фразу, надеясь, что он сам догадается, однако его лицо сейчас – сама наивность.
Говнюк. Хочет, чтобы я сама это произнесла, да?
– За романтические чувства, – договариваю я, не смея взглянуть на него.
– Романтические чувства? – Он улыбается.
– Не делай из мухи слона, – ворчу я. – В смысле это не настолько серьезно, чтобы я показывала тебе свой черный список, если ты об этом думал.
– Даже мысль похоронил. – У него горят глаза. – Отложил до свадьбы.
– Фу-у, что это за стариковские шутки?
Он улыбается.
– Это значит, ты дашь мне шанс? Настоящий?
Я закусываю губу.
– Ян, я не знаю, как быть…
– Не будь никем другим, только собой. Чистой, истинной собой. Такая девушка мне нужна.
Больше всего я хочу сказать «да», но вылетает:
– Ты самый храбрый из всех, кого я знаю. Если бы мы были в сказке, ты бы уже победил всех драконов и завоевал любовь принцессы. – Я не останавливаюсь, потому что если не скажу кое-что сейчас, пусть даже нелепо и путано, то, наверное, не скажу уже никогда. – Я всегда считала себя Белль. Храброй и начитанной. Которая за пугающим образом видит доброе бьющееся сердце. Я так гордилась, что я совсем как она, но оказалось, я Спящая принцесса. Не красавица, нет. И пока ты побеждал драконов, я все время лежала с закрытыми глазами. Я не видела тебя по-настоящему.
Мое дыхание прервалось, глаза щиплет от подступающих слез.
– Тебе пришлось дать мне столько попыток, чтобы я открыла глаза. Как я все еще могу тебе нравиться?
– Потому что ты мне нравишься, – просто отвечает он. Вот так. Как будто это очевидно.
Я смотрю на него.
– И это значит, – продолжает он, – У тебя всегда будет еще одна попытка. И я не буду считать их, потому что не пытаюсь быть лучше тебя. Я пытаюсь быть с тобой.
Ян наклоняется, и я невольно наклоняюсь ему навстречу, словно копируя движение намагниченным лбом. Это длится секунду или дольше. На таком расстоянии я могу вдохнуть его запах. Он пахнет летом и крепким обеденным кофе.
Поднимаю взгляд, но смотрю в переносицу. Было гораздо проще смотреть на него, зная, что увижу. Высокомерный подбородок, озорные танцующие глаза, многозначительная ухмылка.
Это все на месте, но теперь я вижу куда больше. Я вижу его.
Ян не торопит меня и терпеливо ждет, пока я перестану нервничать. И все это время я чувствую на лице его взгляд. Он будет со мной, и не важно, если во мне пробудится дух соперничества и нам будет сложно уйти от вражды в отношениях.
Ему даже не нужно ничего говорить – я все понимаю.
Смотрю на наши сцепленные руки, и сердце начинает биться ровнее.
– Спасибо, что дал мне переварить все это, – говорю я, когда эмоции сходят.
– Пожалуйста. Но я сделал это немного и для себя. Ты задела мои струны.
Я отстраняюсь и недоумевающе смотрю на него.
У него дергается уголок рта.
– Не буквальные струны. Я так описываю свою тревожность: свитер с торчащими отовсюду нитками. Можно потянуть за одну, и я не смогу понять, что это за нитка, пока полрукава не распустится.
Я выдыхаю.
– Прости, что спровоцировала такое.
– Все хорошо. Тебе нужно было отпустить все это. – Он улыбается, но глаза подернуты беспокойством.
– Я такая эмоциональная, – говорю совершенно без необходимости, потому что это уже до болезненного банально.
В этот раз он улыбается по-настоящему.
– Ты Лев, и ты Кавья, – игриво напоминает он.
У меня вырывается смех.
– О боже, – произношу я, и в этом выражено все.
Стоит мне это сказать, как открывается задняя дверь. Инстинктивно мне хочется убрать руку, но порыв угасает так же внезапно, как и возник.
Друзья знают о нас. Нет причин отстраняться.
– Я вернулась! – кричит Вэл, запрыгивая в салон с четырьмя запотевшими стеклянными бутылками газировки и коробочками сладостей. – Мармеладные мишки Яну, мятные мне, и вот сдача.
– Спасибо. А где Рио? – спрашивает он, засовывая мелочь в карман.
– Он встретил парня из школы, – говорит Вэл. – Сказал, это на пару минут, а потом он купит попкорн. Я ждала его у ларьков, но он пропал. Я подумала, вдруг он пошел к вам.
– Ты слышала имя того парня? – спрашивает Ян.
– Э-э-э… Вроде Итан? Он милый, – говорит она, открывает коробку с конфетами и протягивает нам.
В глазах Яна мелькает узнавание.