Я беру конфету и даю шоколаду растаять на языке, думая о том, что Вэл половину лета пыталась найти способы сблизиться с Рио.
– Что-то он задерживается, – говорю осторожно.
Вэл слизывает шоколад с пальцев, он лишь на оттенок темнее ее кожи.
– Мне показалось, им надо много чего обсудить.
Рио подходит, когда фильм уже начался, приносит попкорн и извиняется, но я почти не обращаю внимания. Нет, меня не фильм увлек, а парень рядом со мной. В какой-то момент мы оба захотели опереться на подлокотник, никто не подвинулся, и теперь мы сидим, прижавшись друг к другу. Каждые несколько минут Ян дергает пальцами, словно хочет дотянуться до моих, но его как будто держит невидимая преграда.
Теперь ясно, почему Клавдия считает нас, лунных девчонок, невыносимыми, особенно меня. Я постоянно ставлю себе палки в колеса. Но Ян не такой, как Паркер и другие мои бывшие. Мы с ним делаем друг друга лучше. Мы подстегиваем друг друга, как и каждый сам себя. Я знаю, каково это. Я это чувствую. И это доказано результатами контрольных.
Мы все еще соперники в летнем читательском конкурсе, хотя в последние дни Ян стал скрытничать по поводу своих результатов. Но я знаю, что он не из тех, кто меня испугается, – «Эрудит» это показал.
В груди разливается тепло. Когда я выиграла, он восхищался моей победой, а не злорадствовал.
Теперь между нами не нужно ничего менять. Разве что… поцелуев можно побольше.
Взгляд в зеркало заднего вида обнаруживает, что Вэл переместилась на середину сиденья, совершенно поглощенная фильмом. Рио прижался к окну, его лицо залито голубым светом экрана телефона. Вэл замечает мой взгляд и отвлеченно улыбается; она не обращает внимания ни на равнодушие Рио, ни на наши с Яном сцепленные руки.
То есть почти сцепленные.
Его пальцы
Фыркаю и обнимаю его мизинец своим. Ян вздрагивает и чуть не роняет ведро попкорна.
Наконец его мизинец сжимается вокруг моего – неуверенно и кошмарно медленно. Он старается не смотреть на меня… думаю, он покраснел, даже побагровел, но этого не видно в полумраке.
Мне на ум приходит головокружительная мысль: вот что такое власть: одним мизинцем заставить парня покраснеть. Внутри у меня все щекочет и пузырится, сильнее, чем напиток, конденсатом капающий мне на ногу.
Следующая мысль не менее грандиозна: это феноменальное ощущение. Лучше, чем победа.
Через пару минут после знаменитой сцены с рукой Дарси.
Ян указывает на наши сцепленные руки, и я понимаю, на что он намекает.
С шутливой полуулыбкой поворачиваю ладонь вверх.
Ян опускает взгляд и снова кажется очень стеснительным, неуверенным. Мое сердце замирает, ожидая, что он сделает дальше. Возьмет меня за руку, переплетет пальцы?
Он закусывает край нижней губы, и сердце мое улетает в неведомые дали, как давным-давно на водной горке.
А потом, будто это так естественно, он высыпает в мою повернутую вверх ладонь кислые красные леденцы. Вишневые, мои любимые.
Я вопросительно смотрю на него. На его лице след улыбки.
– Когда ты перекусываешь леденцами в школе, красные оставляешь напоследок, – шепчет он. – Когда ты одолжила мне ручку, я заметил, что у тебя в пенале только вишневые леденцы. Иногда от тебя пахнет ими.
– Ладно, Эдвард Каллен, – шепчу я в ответ, и он уже не может сдержать улыбки.
Он делает движение, будто хочет опустить свою руку мне на колено. Нет, это, конечно, прекрасно, но… не сейчас.
Молниеносно сжимаю запотевшую бутылку газировки между ног и свободной рукой останавливаю Яна.
– Кто сказал, что мы все сразу должны переделать? – шепчу я и, вздернув бровь, возвращаю его руку на подлокотник.
На его лице мелькает что-то, но я не понимаю, что именно. Он кивает, словно я сделала что-то такое, чего он не ожидал.
От холодной бутылки немеет кожа, ладонь липкая от конфет, но его пальцы проскальзывают между моими, держат меня крепче, и я думаю: «Я ошибалась, когда думала, что он враг».
Это даже лучше победы.
– Ты уверена, что еще не пропеклось? – Нетерпеливо кладу руку на ручку духовки, готовая открыть ее. – Выглядит, как будто уже готово.
В последний час в нашей кухне витают вкуснейшие ароматы, и просто ужасно несправедливо, что таймер никак не сработает. В горле у меня до сих пор саднит от леденцов и мармеладных мишек, но я не жалуюсь. Потому что это свидетельствует, что вечер с Яном был не сном.
– Корочка еще не золотистая! – Кейти скидывает мою руку. – Понятия не имею, как раньше пекли без всех этих прибамбасов. У наших мам, наверное, было очень много терпения.
Конечно, я люблю Блэр и Вэл, но нельзя отрицать, насколько важно для меня провести время наедине с самой первой моей лучшей подругой. Мы подружились еще малолетками, и я не припомню сколько-нибудь серьезных ссор между нами.
– Можно хотя бы овсяную печеньку? – Не желая ждать ответа, хватаю одну с охлаждающей решетки. Печенье мягкое и рассыпается, стоит взять его в руку. Горячий сок изюмин брызгает в рот. – А! Горячо-горячо! – кричу я и кусаю уже осторожнее.
Кейти посмеивается, будто считает, что я это заслужила.