Платим за сумки для сбора яблок и разделяемся, Эми оборачивается и хитро подмигивает нам с Яном, потом берет за руку мою сестру и уводит ее.
– Спасибо, что пригласила. – Ян смотрит на вход в подсолнуховый лабиринт, в который мы пойдем позже. Народу собралось много. – Ты не против, если нас увидит кто-то из школы?
– Нет, если ты сам не против, – отвечаю я скорее по инерции. Это «если» напоминает о том, что мы всё еще соревнуемся между собой.
Его взгляд вспыхивает уверенностью.
– Я никогда не буду стесняться тебя, Джоши.
– Значит, решено. – Я беру его за руку. – Пойдем, а то вон той десятилетке достанутся все лучшие «голден делишес».
В саду полно парочек и семей с маленькими детьми, но яблок хватает всем. Набираем не только «голден делишес», но и «медовый хруст», и «джонамэк», и еще что-то. Мама в панике будет думать, куда все это девать, ведь Симран тоже что-то принесет.
В слаженной работе срываю яблоки с нижних веток и распределяю по двум сумкам, а Ян собирает с верхних.
– Осенью можно будет купить у них свежий яблочный сидр, – говорит Ян, утирая пот со лба. – Приготовлю тебе пончики на сидре.
Я с трудом несу потяжелевшую сумку, беспокоясь о том, чтобы выдержали ручки.
– Пончики? Не видела их в вашем меню. Что-то новое?
– Пончиков в меню нет. Я приготовлю их для тебя.
Он произносит это так обыденно и вместе с тем с такой искренностью. Стук сердца отдается в каждой клеточке тела, и мне становится сложно глотать. А когда он касается моего плеча, я ощущаю это как удар молнии. Дергаюсь, но не к нему, а от него. Пытаюсь извлечь из себя непринужденное «да?», и это «да?» звучит как дикий вопль.
Ян смотрит на меня так, словно прекрасно осознает, какой эффект производит. Еще бы он не осознавал – надел синюю рубашку, совершенно неподходящую для такой погоды, но она ему идет, и это знак того, что для меня он хочет быть красивым.
Жульничество! Шагаю ближе, как будто хочу стереть эту ухмылку с его лица. Ставлю сумку на землю и поднимаю голову, словно он солнышко, а я подсолнух. Пальцы танцуют по его затылку, забираются под ремень фотоаппарата у него на шее. И… У него вырывается выдох, и он берет меня в объятия.
– Джун, ты дрожишь, – говорю я, поглаживая его вдоль линии челюсти.
– Ты тоже. – Взгляд его нацелен на мои губы, но я отстраняюсь, не дав себя поцеловать.
– Давай уж без взрослого контента, – говорю я, с трудом усмиряя дыхание.
Он с печальной улыбкой берет обе наши сумки.
– Свою я сама могу понести.
– Не нравится, когда твой парень играет в джентльмена? – дразнит он. – Зуб даю, ты и учебники не дашь носить, когда школа начнется.
Он так расслабленно сказал «твой парень», что меня передернуло. Либо это вылетело случайно, либо ему куда лучше меня дается невозмутимость.
Закатываю глаза и подыгрываю:
– Наш округ меняет учебники на электронные носители, ты забыл?
– Тогда сделай мне одолжение и позволь побыть мужчиной хотя бы разок.
– Ла-а-а-адно. Спасибо.
Мы закидываем сумки в машину и возвращаемся к лабиринту. Высокие стебли подсолнухов едва ли укрывают от полуденного солнца, но все равно здесь очень хорошо Будь я с кем-то другим, сбежала бы, наверное, чтобы побродить одной, но я вполне довольна прогулкой с Яном. Наши пальцы соприкасаются, и мы цепляемся мизинцами. Ян улыбается до самых ушей. Идем медленно. Время от времени он берется за свой полароид и что-то фотографирует. Снимки он сует в задний карман джинсов, не показывая мне, будто это пустяки.
– Я бы хотел сорвать для тебя несколько цветков, – прерывает он мечтательное молчание.
– С ума сошел? Разве ты не видел на входе знак, что подсолнухи рвать нельзя? Осенью тут будет фестиваль, и тогда можно будет срывать.
– Это намек, Джоши? – поднимает он бровь.
– Просто попытка удержать тебя от штрафа, Джун. – Его смех пронзает меня насквозь.
Мы оба видим совместное будущее, которое теперь уже точно распространяется на осень, но я понятия не имею, как на наши отношения повлияет неизбежное соперничество в школе. Надеюсь, что не в худшую сторону.
Разволновавшись, я ускоряю шаг и отрываюсь от Яна, но ему с его длинными ногами понадобилось ровно две секунды, чтобы догнать меня.
Лабиринт не такой уж простой. Мы постоянно заходим в тупики, возвращаемся и ищем другие пути. То и дело мы с кем-то сталкиваемся, и это уже начинает раздражать. В конце концов Ян не выдерживает и прижимает меня к себе. Его фотоаппарат вдавливается мне в грудь, когда он накрывает мои губы своими. Поцелуй жгучий и ненасытный, как будто после долгой разлуки.
– Как давно я хотел сделать это, – шепчет Ян в мои губы.
– Какой ты нетерпеливый, – говорю я с сарказмом.
– Кавс, ты сильно ошибаешься, думая, что я исключительно в познавательных целях бродил по этому лабиринту, – отвечает он. Каждое слово сочится страстью и желанием.
Жужжание пчел затихает, как и шуршание подсолнухов на ветру.
– Да вот же они!
Ян отрывается от меня и говорит:
– О, привет, девочки.
– Прости, – произношу я одними губами и разворачиваюсь к подругам. Кейти и Блэр просто сияют, и мне становится любопытно, какими они видят нас с Яном.