Рио улыбается.
– Кавья, одно очко. Ян, одно очко. Отлично.
Спустя несколько раундов у нас ничья 4:4.
До сих пор Ян верно ответил на все вопросы обо мне:
–
– Бхаратанатьям.
–
– Легко. Вишня.
–
– Все понемногу, но себя она видит в роли Белль.
С каждым новым вопросом мне все хуже. Ян отвечает с уверенностью, а я точно знала ответы только на два и дважды удачно ткнула пальцем в небо. Тетя Куши и наши старшие родственницы зовут меня бесстыдницей бешарам, но стыд у меня есть. И я испытываю его прямо сейчас – он сжимает мне сердце каждый раз, когда настает моя очередь.
Я повторяю как мантру: «Еще вопрос – и все закончится. Всего вопрос – и я свободна. Еще вопрос – и тебя не поймают».
Все-таки я не Белль. Я сказала ему, что увидела его настоящего, но пыталась ли я на самом деле увидеть?
Когда мне стыдно, я начинаю защищаться, а когда я защищаюсь, то становлюсь неприятной самой себе. Ну и что, если я угадала его любимый цвет? Ну и что, если я не знаю каких-то маленьких незначительных вещей? Это не сравнится с тем, что он поделился со мной действительно важными моментами: «Голубой Дунай», страх лошадей, Йобо.
Я стряхиваю жалость к себе. Да черт, я многое о нем знаю. Причем то, чего не знают другие.
– Итак, мы подошли к финальному вопросу, – говорит Клавдия. Она театрально вздыхает, будто хочет отметить важность момента. – Кавья, любимый автор Яна?
В голове буквально чистый лист, как новый вордовский документ.
На лице Яна ободряющая улыбка, глаза горят нетерпением.
А я должна это знать?
Перерываю память, проходясь по всем нашим разговорам с двойной скоростью, настоящее замедляется, секунда проходит со скоростью шага космонавта в невесомости.
Вспоминаю все встречи с ним в школьной библиотеке между уроками. По негласному соглашению там мы складывали оружие, хотя до этого могли вдрызг разругаться в классе. Иногда кто-то из нас рассказывал, какая книга понравилась, и тогда второй точно брал ее почитать. Но прямо сейчас ни одно название не приходит в голову.
Может быть… да, должно быть… Ему нравился цикл про Артемиса Фаула.
– Йон Колфер? – Мой голос дрожит, как желе.
Улыбка Яна гаснет, взгляд тускнеет.
Клавдия падает духом.
– Нет. Это Рик Риордан. «Перси Джексон».
Ну конечно! Мозг кричит мне не смотреть в грустные, разочарованные глаза Яна, но я это делаю, вопреки инстинкту самосохранения. Глаза – да, кровят, но лицо ничего не выражает. Обычно мне легко читать его эмоции, но сейчас он не разрешает мне увидеть их. Я отрываю взгляд, и кажется, будто оборвалась какая-то нить.
– Теперь Ян, – говорит Кейти чересчур громко, будто пытаясь заполнить повисшую тишину. – Чего Кавья стесняется больше всего?
Я дергаюсь. Серьезно?
Она косится на меня с успокаивающей улыбкой, как бы намекая: «Кавс, теперь ему не выкрутиться».
Пауза. Ян смотрит мне в глаза, и… он знает? Да если и так. Мне плевать, что он мог догадаться о моей боязни петь на публике. Когда мы играли в «Правду или действие», я волновалась, а теперь – ни капельки.
– Кав… она… – Челюсть у него напряжена, голос глухой. – Она ненавидит петь на публике, потому что считает, что у нее нет голоса. Если она не может добиться успехов с помощью упорной работы или таланта, то не хочет браться за это. Ей важно, как она выглядит в глазах других.
Вэл и Блэр ахают, услышав точный ответ, они не ожидали такого.
Кейти медленно моргает, совсем как сова.
– Он прав.
– Пять очков Яну! Он выиграл! – радуется Рио, вскинув кулак. Самер реагирует более сдержанно и лишь похлопывает Яна по спине, а глаза Клавдии сверкают, будто она с самого начала знала, что я едва ли справлюсь с вопросами.
Ян вымучивает улыбку, встает, обнимает Самера за плечи и смотрит на меня.
– Ты не прочитала книгу, – говорит он.
Я не делаю вид, будто не понимаю, о чем он.
– Я собиралась, – произношу жалобно, хотя правда в том, что нет, не собиралась. Даже в мыслях не было, развернув бумагу, открыть ее.
– Не переживай, – говорит он. – Все нормально. Я просто думал, что тебе… нет, все нормально.
Он произнес это дважды. Я закусываю губу. Запоздало вспоминаю его заполненные карточки с названиями книг Риордана и наш созвон, когда он спросил, прочитала ли я книгу, которую он мне дал. Я отмахнулась, будто это вообще не важно. Откуда же мне знать, насколько значимым это в итоге окажется.
– Так, Клав… – Рио неуклюже изображает вождение. – Как насчет подбросить меня к Итану?
Клавдия встает так резко, что пугает Самера.
– Стойте, не уходите, – говорю я. – Посидите с нами. – Приглашение для всех, но я смотрю на Яна.
– Клавдия обещала нас всех подвезти, – скупо произносит он. – В любом случае, мы же закончили, нет?
Рио и Самер притихли и стараются понять, почему такое напряжение. Клавдия молча вынимает ключи, и все четверо идут на выход.
– Мне еще приходить на ужин в понедельник? – кричу я.