– Привет, Кавья, – говорит она невесело. – Теперь понимаю, что мне ничего не светит. Рио даже не смотрит в мою сторону. – У нее такое лицо, что сейчас слезы брызнут из глаз.
Я хочу ее утешить, сказать, что у Рио гуляет ветер в голове, что он не дорос еще до отношений, но у меня язык не поворачивается. Выручает меня мама.
– Привет, ребятки! – кричит она из кухни. С гордостью отмечаю, что мама прекрасно выглядит. Волосы уложены, на ней пастельно-голубая шелковая блузка, заправленная в кожаные брючки, и почти нет макияжа. Они с отцом собираются поехать в Индианаполис к каким-то своим знакомым. Вэл напряглась, когда узнала, что мы останемся одни. Как всегда, она соврала своим родителям, что за нами будут присматривать взрослые. Ничего крамольного и недопустимого.
Мама надевает сумку на плечо.
– Ян, какая встреча. Давно не виделись, – говорит она.
Ян улыбается.
– Мне тоже очень приятно, миссис Джоши. – Он протягивает ей коробку. – Это подарок от мамы.
– Баноффи? Пахнет изумительно! Спасибо, дорогой. Напишу ей, пока будем ехать. Кавс, подержи, пожалуйста.
Я беру коробку, а она надевает свои высоченные каблуки.
По лестнице спускается папа. Он похлопывает Яна по плечу и жмет руки остальным парням. Клавдия делает комплименты маминому наряду и расспрашивает, где она купила то и это. Вэл идет наверх за Кейти и Блэр.
– Детки, я оставила вам перекусить, – говорит мама, поправляя папин воротник. – А Симран обещала купить пиццу. – Она крепко обнимает меня и шепчет: – Хорошо тебе провести время. Надеюсь, мы потом посекретничаем с тобой о Яне?
– Мам! – шикаю я, хотя вряд ли кто-то мог услышать. Насчет «посекретничаем» я еще подумаю. Далеко не всем можно делиться с родителями.
Пирог мама оставляет нам. Отношу его на кухню и возвращаюсь в гостиную к друзьям. Они уже расхватали закуски: семислойный техасско-мексиканский салат с тортильями; тартатен, приготовленный по бабушкиному рецепту Кейти, – от него слюнки текут; домашние самосы с начинкой из сыра панир и гороха – Кейти и Блэр от них без ума; оранжевые завитки сладких и липких джалеби[54] и огромная пачка M&M’s.
– Сегодняшняя игра называется «Хорошо ли ты знаешь своего врага?», – говорит Рио и смотрит на нас с Яном. – Для вас это последнее испытание.
Я вижу, что Вэл даже не пытается сесть рядом с ним. Она сидит с лунными девчонками и Бастером, который определенно решил устроиться так, чтобы ему почесали голову. На Рио Вэл даже не смотрит.
– Мы зададим каждому из вас пять вопросов о другом, и выиграет тот, у кого будет больше правильных ответов. Это нелегко, – говорит Самер. – Но обещаю, что никаких заковыристых вопросов, на которые вы в жизни не ответите, не предусмотрено.
– Это будет первый проваленный экзамен в жизни Яна, – быстро шепчет мне Блэр. – У нас к нему такие вопросы, Кавс. Считай, ты уже победила.
Я выдавливаю бравурную улыбку, но ее хватает на секунду. А что будут спрашивать у меня? О нем? При мысли об этом внутри все сжимается, и я принимаюсь жевать сладкие джалеби.
Если они спросят кличку его хомяка, средний балл успеваемости за три года, сколько у него улыбок и что они означают, я отвечу. Но это ведь маловероятно?
Мы с Яном сидим на противоположных диванах, но у меня нет чувства, что мы соперники, потому что он улыбается мне, демонстрируя ямочку, от которой у меня в животе порхают бабочки.
– Ну, кто начнет? – спрашивает Кейти.
Все смотрят на меня, ожидая, что я вызовусь, и я нехотя пожимаю плечами:
– Похоже, я.
Клавдия заглядывает в телефон, и я понимаю, что у нее там шпаргалка.
– Кавья, любимый цвет Яна?
Отлично. Это легко.
И тут до меня доходит, что вообще-то я не знаю его любимый цвет. Перебираю в уме одежду, в которой он ходил летом. Не помню, что было у него под «адидасом» на вечеринке у Клавдии, но припоминаю коралловую гавайскую рубашку в день, когда мы играли в библиотеке в «Эрудита». И нежно-голубую, с логотипом кафе в день гонки на каяках. И мягкую ткань сиреневой рубашки «Хенли», в которой он был в автокинотеатре. И интеллигентную рубашку навыпуск цвета неба – она была на нем в день нашего свидания в подсолнуховом лабиринте.
Пока что выигрывает голубой или синий, но стоит ли вообще полагаться на одежду? Я, например, люблю яркие оттенки, и, если не узнать меня поближе, ни за что не угадаешь, что любимый цвет принцессы все-таки черный.
– Кавья, – окликает меня Клавдия.
Даже Ян выглядит озадаченно.
– Голубой, – делаю выбор и сдерживаюсь, чтобы не скрестить пальцы на удачу.
На лице Яна облегчение, он дарит мне очередную улыбку, хотя я ее уж точно не заслужила. Совсем.
– О’кей, Ян, – говорит Кейти. – Теперь твоя очередь.
По виду он вообще не волнуется. Спорю, про мой любимый цвет он ответит.
Кейти ухмыляется, будто знает, что Яну сейчас крышка.
– Любимое блюдо Кавьи в «Святых гогоги»?
ЧЕГО? У меня внутри все переворачивается. Это же очень легко. Черт. Мои подруги не знают, что Ян иногда помогает родителям и хорошо изучил заказы моей семьи. А вот его друзья ликуют.
– Бургер с пульгоги, – отвечает Ян. И, решив повыпендриваться, добавляет: – С порцией маринованной морковки и дайкона.