Красавица Бешарам полностью

– Мы-то всё тебе рассказываем! – визжит Кейти. – Зачем ты так себя ведешь?

Повисла тишина, и можно было бы подумать, что ссора окончена, но тут Вэл наносит решительный удар. Ее лицо напрягается, и она со злостью выплескивает:

– Не у всех есть родители, которые верят в розовую мечту своих детишек управлять собственным делом, хотя они еще несмышленые семнадцатилетки.

Розовую мечту? Несмышленые? Откуда она это взяла? Я смотрю на нее с ужасом.

Кейти работает несколько лет и многому научилась. Да, у нее обеспеченная семья, но она сама пашет. К тому же Кейти и Блэр не будут в одиночку управлять бистро, пока учатся в старшей школе. И Вэл это знает.

– Похоже, ты здесь единственная, кто ничего не понимает. – Голос Блэр дрожит, глаза наливаются слезами. – Особенно в том, что касается дружбы. – Она смотрит на меня, как на предательницу, потому что отчасти говорит это мне. Но я не двигаюсь. Я не могу наплевать на Вэл, и мне страшно, во что превратилась наша дружба.

– Забудь, что ты была лунной девчонкой, – говорит Кейти. – Тебя поглотило Темное королевство.

– Да я в жизни ничего тупее не слышала, чем эти ваши лунные девчонки, – кричит в ответ Вэл, на что мы раскрываем рты от изумления. – Чуть со смеху не лопнула, когда вы предложили играть в эту ерунду.

Но она все равно была частью этого.

Мы застываем, ожидая, что Вэл возьмет свои слова назад. Поверить не могу, что она решилась сказать такое.

– Что, забыла про Темное королевство? – говорит Кейти. – Ты плакса Сейлор Мун из первой серии. – Нет, ты хуже. Серена хотя бы хорошая подруга. А ты даже поддерживать не умеешь без обидок и злопамятства. – У нее перехватывает дыхание. – Мне тебя жалко.

Конец.

Она пересекла черту.

Думаю, Вэл тоже это понимает, потому что на ее лице мелькает недоумение. Она оглядывает нас: губы дрожат, глаза навыкате, как в третьем классе, когда один мальчик дразнил ее за то, что она носит курти[55]. Он сделал это всего один раз, потому что Блэр врезала ему и сидела на нем, пока Кейти скармливала придурку свежеприготовленный пирог из грязи. Тогда мы еще не знали Вэл так хорошо, но этот случай свел нас вместе на долгие годы. Тогда мы четверо и стали «мы». Но теперь нить дружбы, которая связывала нас, порвалась. Мы лишились части нашей силы, и, если Вэл больше не верит в лунных девчонок – или вообще никогда не верила, – тогда в чем вообще смысл?

Кажется, нам одновременно приходит эта мысль, потому что Кейти с Блэр берутся за руки, а Вэл двигается к двери.

– Ви, стой, – говорю я. – Подожди, мы можем все обсудить.

Не обращая внимания, она закидывает на плечо спальник и рюкзак (ведь ей разрешили переночевать у меня) и надевает обувь, держа телефон в руке.

– Подожду родителей снаружи. – И хлопает напоследок дверью.

– Надо ее остановить, – говорю я. Никто не двигается.

На секунду я задумываюсь, уйдут ли остальные, и Блэр словно читает мои мысли:

– Вэл не в себе, и ей надо хорошенько во всем разобраться. Она вернется, когда будет готова. – Затем уже мягче она добавляет: – Мы никуда не уйдем. Лунные девчонки навсегда, правда же?

А Кейти вдруг перестает играть миротворца и нападает на меня:

– Знаешь, Кавс, когда Блэр спросила тебя, в порядке ли Вэл, не надо было лгать и делать вид, что ты не в курсе.

Я в замешательстве смотрю на Блэр, но она отворачивается, закусив губу.

В груди колет обида. Точно. Надо было предвидеть, что это не останется только между нами.

Кейти разочарованно качает головой.

– Что молчишь? Тебе же так нравится со всеми спорить, высказываться! И я люблю тебя за это… но ты просто сидела сложа руки и наблюдала со стороны. Пусть ты и обожаешь Белль, но не видишь, что превратилась в идеальную Русалочку: потеряла свой голос, когда он был так нужен.

Эта ночевка, пожалуй, была самой худшей в истории нашей дружбы. Родители Вэл смогли приехать за ней только через час. Я выходила на улицу и пыталась уговорить ее вернуться, но она не соглашалась. Топталась на подъездной дорожке и не разговаривала с нами. Даже когда ее забрали, а Симран принесла пиццу, ночевку было уже не спасти. Пришлось в двух словах объяснять сестре, почему мы не в полном составе. И при этом мы каждой клеточкой чувствовали отсутствие Вэл.

Мы рано легли. Когда послышалось тихое сопение Кейти, а Блэр перестала ворочаться, я пробралась к себе, открыла книгу Яна и прочла ее залпом за ночь. Ровно в восемь он присылал мне сообщения с пожеланием доброго утра, поэтому я решила поставить будильник на семь пятьдесят пять, чтобы проснуться и в семь пятьдесят девять первой написать ему.

Проспав три часа, я так и сделала.