«Святые гогоги» не работают по понедельникам, и здесь пусто. Родители Яна сидят на диванчике в углу и просматривают чеки. Отец щелкает калькулятором, а мама вписывает цифры в гроссбух.
Я видела, как родители Вэл делали то же самое после закрытия…
– Здравствуйте! – немного смутившись, что не сразу заметила старших, приветствую их.
– Привет, Кавья, – говорит мама Яна и широко улыбается.
– Здравствуй. – Мистер Джун более сдержан, но дружелюбен. – Рады тебя видеть.
– Ребятки, идите в кухню. Ян, крикни, если мы понадобимся, хорошо?
– Пошли, Кавс.
Ян приводит меня в чистейшую кухню и дает мне фартук и нож.
– Вау, – притворно восхищаюсь я. – Неужели я все-таки тебя разрежу?
Он хватается за сердце.
– Осторожно, Джоши. Однажды я и правда поверю твоим наглым маньячным заявлениям.
Мы улыбаемся друг другу.
Ян первым прерывает приятный момент нервным покашливанием.
– Как ты посмотришь на то, чтобы вместе приготовить ужин?
«С опаской», – хочу сказать я.
– С осторожным интересом.
Он берет второй нож.
– Почему с осторожным?
Я подозрительно смотрю на него.
– Ну. Твои ножи огромные, а так вышло, что я люблю свои пальцы. Как-то привыкла к ним.
– О, так значит, есть вещи, которые ты не умеешь делать? – Он смотрит на свое отражение в стальном лезвии. Затем с коварной улыбочкой достает из холодильника пучок зеленого лука и споласкивает его. – Смотри и учись, – бросает через плечо, возвращается к столу, я и понять не успеваю, что происходит, а он уже нарезает длинные зеленые перья, как Гордон Рамзи[57].
– Какая мощная работа рукой, – мямлю я.
– Да, я ее натренировал, – самодовольно говорит он и тут же краснеет.
Секунду спустя доходит и до меня. Смех пузырится в горле, как газировка.
Изображая шок, смотрю на закрытую дверь в зал.
– Эй, здесь же твои родители.
У него даже уши горят!
– Я не это имел в виду…
Так мило видеть его смущение.
Ян кряхтит.
– Вообще ты должна быть в этом… – Он кладет нож на разделочную доску, проскальзывает за спину и надевает на меня фартук с уже завязанными на шее лямками. – Великоват… – говорит он и развязывает узел. Теплые кончики его пальцев пробегаются по моей шее. Я дергаюсь. – Прости… – Он становится совсем уж пунцовым. – У меня руки холодные, да?
– Я… э… нет, нормально. Идеальные руки… – Черт. – В смысле нормальные!
Ян посмеивается и мягко разворачивает меня к себе.
– Побей меня, – бормочу я.
Он озорно улыбается.
– Поцеловать тебя?
Но я же не это сказала!
У него такое невинное лицо. Даже слишком невинное.
Смотрю на него, долго и не мигая.
Ян не выдерживает и начинает улыбаться, потом пытается стать серьезным, но улыбка снова прорывается.
– Неплохая попытка, – с ухмылкой говорю я. – Мы готовить будем или флирт…
Он поднимает руку, как в школе.
– Флиртовать! Второе. Да. Я за это.
Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не расплыться в улыбке, которая выдаст, как мне нравится наш разговор. Берусь за нож.
– Возможно, ты у нас за флирт, но я голодная. А путь к сердцу девушки лежит через ее желудок. – Я останавливаюсь. – А можешь еще показать, как ты это с ножом делал?
Он подходит ближе, совсем близко. Спрашивает: «Можно?» и указывает на мою руку.
Я киваю, он встает за моей спиной и накрывает правой рукой мою. От этого я едва не подпрыгиваю, а у меня ведь нож в руке. Другую руку он кладет на столешницу слева от меня и слегка поглаживает мой мизинец.
Почему это так хорошо?..
Торс Яна прижат к моей спине, но он следит, чтобы больше ничем не касаться. Он уважителен ко мне, в отличие от того же Паркера. Галантность Яна открылась мне на празднике за городом, и после я уже не могла поверить, что не видела ее раньше. Хотя, может, я просто была не готова увидеть.
А теперь готова?
– Ты готова? – спрашивает Ян. Край моего уха обдает его дыханием. Еще одно нежное местечко.
– Что?
– Резать, – говорит он.
Я как будто попала в романтическую комедию, где героиню учит играть в гольф или поло ее до смешного профессиональный в этом краш. Так пошло, так банально, но все же так…
– Ты ведь готова, верно?
Супер: у меня и крыша едет, и… подвал.
– Я готова, если ты готов, – отвечаю я, хотя совсем не уверена в этом.
Он замирает и смотрит на меня томно и загадочно: я это вижу краем глаза. И почему-то думаю о том, что золотые веснушки встречаются исключительно в романтических книгах.
Пауза затянулась, и мы оба понимаем, что говорим не только о том, как правильно нарезать лук.
Ветерок его дыхания щекочет мне шею, и кожа покрывается мурашками. Он улыбается, толкая меня бедром.
– Хорошо хотя бы раз быть заодно, да? Хотя, знаешь, мне будет не хватать соревнования между нами. Благодаря ему мы проводили много времени вместе… почти как друзья.
Снова чувствую укол совести.
– Ян, мы друзья.
– Теперь – да.
Сейчас самое время рассказать ему о Вэл. О непонимании, о том, что с ней творится, о неотвеченных сообщениях в чате и о том, что в компании Кейти и Блэр теперь я чувствую себя третьим лишним.
Но мы впервые одни с той ночи в конюшне. По-настоящему одни. И после встреч в присутствии людей, которые сдерживали наши чувства, хочется говорить только о нас.