Я смотрю не в камеру, а на Яна. Нас заливает солнечным светом, и кругом подсолнухи. Наши лица светятся радостью. Я широко улыбаюсь, уголки его губ приподняты, вокруг глаз собрались смешливые морщинки. Уже и не припомнить, какие слова вызвали у меня такую реакцию. Может, он вообще ничего не сказал. Может, я просто хотела смотреть на него и видеть, что он счастлив, даже если весь покраснел, вспотел и собирался нарвать подсолнухов.
Мне хочется протянуть руку и провести по своему лицу – мое ли оно? Я живо, в красках вспоминаю, как чувствовала себя в тот момент, и это заставляет сердце биться чаще. Мне нравится, что рядом с ним я такая, враги мы или… больше чем друзья. Так вот каково это – быть рядом с тем, кто принимает тебя такой, какая ты есть. Я всегда думала, что любовь – это про то, как ты принимаешь другого человека, но не про то, какой ты становишься рядом с ним. На снимке я это я – немного выскочка, немного дерзкая и много какая еще.
И один из пунктов, как бы это ни было странно, – девушка Яна Джуна.
– Надо будет сделать еще снимок, осенью, – говорю я, сама удивляясь тому, как непринужденно это звучит. – Горячий сидр на возу с сеном и прогулка в кукурузном лабиринте.
– Конечно, – отвечает он. – Я же обещал тебе пончики на сидре.
– И всегда обещания выполняешь, да?
Он улыбается голливудской улыбкой. Или болливудской.
– Кавс, с едой я никогда не шучу.
Мне нравится то, что я услышала.
– Ты почти перестал называть меня Джоши.
Он наклоняет голову.
– Хочешь, чтобы называл?
– Нет, но иногда я не против. Это так брутально и секси, когда мы спорим. Ой…
Мы стоим, уставившись друг на друга. И вдруг я забываю, почему думала, что его мысли сложно понять.
Чтобы совладать с собой, продолжаю осматривать комнату.
Кровать стоит в углу, аккуратно заправленная голубым пледом. На стене над изголовьем – две перекрещенные теннисные ракетки с «W» на сетке.
Его книжные полки оттенка океана – это самое крутое, что я когда-либо видела. Выглядит так, будто они сделаны из старых скейтбордов, а рядом, на полу, – оранжевое кресло-мешок, места в котором хватит на двоих. У той же стены – три игровые консоли на небольшой тумбе.
Мое внимание привлекает синий стальной аптекарский шкафчик на деревянном письменном столе, рядом с клеткой Йобо и стопкой библиотечных книг. Дверцы открыты, и я вижу, что в отделениях легко вмещаются по три-четыре книги, но там есть и другие вещицы. Не успеваю посмотреть их – Ян меня отвлекает.
– Рад, что тебе понравились мои мама с папой. Но должен предупредить, это мама еще сдерживалась в своих чувствах, – нарушает он тишину. И усмехается: – В следующий раз будь готова.
– В следующий раз? – спрашиваю я с воздушными кавычками. – Кто-то уверен в себе.
Он игриво щелкает меня по руке.
– Может, у кого-то есть повод.
– Так-так, ты, наверное, считаешь себя суперкрасавчиком, да? – ворчу я.
Уголки его губ ползут вверх.
– Это ты должна оценить.
Я закатываю глаза.
– Ты… э-э-э…
У него загораются глаза.
– Твердая… четверка с плюсом, – вру я.
Вероятно, это самое страшное оскорбление таким «достигаторам», как мы.
– Что?! Да это же практически тройка. А там и до двойки недалеко.
У меня вырывается смешок.
– Да ладно, это же проходной балл.
– Действительно, волноваться нет причин, – говорит он стойко. – Мы оба знаем, как легко мне даются пятерки. Как ты меня называла в первый год старшей школы? «Акула учебы»?
– Так и было! Ты выполнял все дополнительные задания.
– А кто тебе мешал делать то же самое?
– Я же не знала, что мне до пятерки не хватит всего одного балла, – хмурюсь я.
Ян пожимает плечами – мол, это не его проблема, и сразу улыбается, отчего у меня сжимаются пальцы ног. Не могу определиться, поцеловать его или поаплодировать в ответ.
– В Индиане есть школы искусств, где ты хотела бы учиться? Или будешь смотреть в других штатах? – спрашивает он.
Что-то в его тоне остается для меня загадкой. Может быть, дело в том, как нежно он это спросил.
– Самые лучшие вузы на Западном и Восточном побережьях. Но гораздо экономнее будет поступить где-то в штате. К тому же приятно быть ближе к дому. – Я присаживаюсь на край кровати. – А ты? В смысле, чем ты хочешь заниматься в будущем?
– Честно говоря, я еще не особо думал, – отвечает он, и я с недоумением смотрю на него. Как такое возможно?
Ян сжимает мою ладонь.
– Ну… у меня вроде бы многое хорошо получается.
– Да, я знакома с твоими умениями и скромностью, – сухо говорю я. В ответ жду остроумной шутки, но ее нет.
– Знаешь, когда у тебя многое получается, тебе начинают говорить: «О, ты должен зарабатывать этим!» – Я киваю, и он продолжает: – По идее я могу получить почти любую профессию, но… ни одна из них не нравится мне по-настоящему. Что было бы объяснимо, если бы я знал, чем хочу заниматься, но я не знаю.
– А это не может значить, что ты будешь счастлив на любой работе, которая у тебя хорошо получается? – Я притворно закатываю глаза.
Он пожимает плечами и садится рядом, наши ноги соприкасаются.