Я заслуживаю, чтобы он не жалел сил, даже если придется меня как следует потрепать. Как он смеет поддаваться только потому, что я ему нравлюсь?
Ян подпевает все тише и тише, пока не переходит на шепот. Наконец он спрашивает срывающимся голосом:
– Кавья, что происходит? Почему ты так резко убежала от нас? Со мной даже не попрощалась.
– Мы на работе, – произношу я уголком рта, не прекращая улыбаться детям.
– Я не понимаю, что случилось. Я поторопился, когда пригласил тебя в свою комнату? Я не хотел… в смысле… – Он машет рукой. – Я не хочу, чтобы ты думала, что я хотел уложить тебя в постель. – В его голосе проскакивает уязвимость. – Я что-то не то сделал?
– Я об этом и не думала. – Моя улыбка дрогнула, но не пропала. – Но ты так хотел, чтобы я выиграла, что ради этого решил сжульничать.
– Что решил? – Он начинает злиться. – Твою м… мидию, Джоши!
Поздно, музыка уже остановилась.
Дети стоят, в ужасе разинув рты, а родители выглядывают из крытой террасы.
– У вас все в порядке? – спрашивает мама именинницы, открыв дверь. – Прошу прощения, я совсем потеряла счет времени. Кому торт?
– Это было очень непрофессионально, – говорю я, пока дети бегут на террасу. На секунду я даже забываю, что злилась на него за что-то еще. – Поверить не могу, что ты так поступил.
– Ты поверить не можешь?! – начинает Ян, но передумывает ругаться. – Ты не отвечала на мои сообщения, и я не знал, как еще привлечь твое внимание.
Я еще больше убеждаюсь в том, что мне нужен боец, а не тот, кто, задрав лапки, отойдет в сторону, чтобы не мешать.
И он должен был это знать.
В глазах щиплет.
Он должен был это знать!
– Я не понимаю тебя. Я думал, у нас все налаживается…
У меня ком в горле от горя. Я тоже много чего думала.
Например: «Ты не такой, как другие парни». Или: «Как хорошо, что ты видишь меня настоящую». Или: «Ты заставил меня поверить тебе».
– Ты правда не понимаешь, почему меня так выбесило, что ты забил на читательский конкурс? – спрашиваю я.
Он недоуменно смотрит на меня.
– Конкурс? Я читал для удовольствия.
– Удовольствия? – переспрашиваю я.
– Да, для удовольствия, – раздраженно повторяет он. – Для себя, понимаешь?
– Это прямо как в детстве, когда ты возомнил, что должен спасти меня на горке! Но я не нуждалась в твоей помощи – ни тогда, ни сейчас, – отрезаю я. – Я никогда не скрывала, что я такая. Ты с самого начала знал, что выиграть, быть лучшей… Это очень важно для меня.
– Да я только за! – теперь он даже не пытается говорить тише. – Я всегда буду болеть за тебя. Как ты этого не понимаешь? Я хочу, чтобы ты была лучшей, потому что это то, какая ты есть, и я не прекращу этим восхищаться.
– И как подтасовка результатов связана с восхищением? – горько усмехаюсь я. – Если я тебе проиграю, то проиграю.
Как ты мог подумать, что я буду против твоих достижений? Выиграть, потому что ты мне поддался, куда унизительнее, чем проиграть в честной борьбе.
Он покрывается красными пятнами.
– Я бы так не поступил! Почему ты не ве…
То, что он говорит это, делает все только хуже.
– Я видела их, ясно? Нашла заполненные карточки в твоей комнате и отнесла в библиотеку, чтобы ни у кого из нас не было сомнений в справедливости результатов.
– Кавья, ты не можешь вываливать свою паранойю на меня, потому что я удобная мишень. Если я забыл их отнести, то это потому, что забыл. Я же сказал, что перестал следить, потому что был занят, – холодно произносит Ян. – Но, думаю, теперь я понял свое место. На расстоянии вытянутой руки, как ты всегда меня держала. Победа для тебя все еще важнее чего бы то ни было. – Он горько усмехается. – Важнее всего.
У меня выступают слезы, я хочу отвернуться, но он продолжает говорить.
– Знаешь, что меня реально бесит? Я всегда думал, что это у нас… – Он прочерчивает круг рукой. – Что это наша фишка. Думал, вот так мы общаемся – нам нравится подначивать друг друга. Но при этом мы понимаем и ценим друг друга. Однако у тебя, как я вижу, только два режима: либо вражда, либо любовь, третьего не дано. Как же это мелко и узколобо!
Я не могу раскрыть рта. Сердце падает в бездну, стараясь зацепиться хоть за что-то, что смягчит падение. Мне больно. Все неправильно, все скручено и сломано.
У меня всегда получалось неплохо говорить, делать колкие остроумные замечания. Но сейчас, когда голос мне так нужен, он украден. Не морской ведьмой, а мною самой. Кейти права: я и правда Ариэль.
Да при чем тут Кейти. Все это время я понимала, что я и есть злая королева, морская ведьма, хитрый трикстер, балансирующий на грани добра и зла в своих интересах.
Я – чудовище.
Ян устало мотает головой:
– Мне хотелось, чтобы между нами все было иначе. Но мне надоело пытаться донести до тебя, какой я на самом деле. Я не могу открыть тебе глаза, сделать это за тебя. Только ты сама можешь. Ты – мое счастливое начало, Кавья. Я не хочу расставаться с тобой, но и всю жизнь бояться, что ты снова возьмешь и убежишь, не смогу.