В его осанке читается пугающая категоричность. У него перехватывает дыхание, словно колючие ветви оплели горло. Приятно знать, что не только я теряю самообладание. Молчание кружит между нами, как последний лепесток розы, отчаянно не желающий опадать.
Сердце стучит: тук, тук, тук.
В какой-то момент Ян стал человеком, которого я не хочу разочаровывать, поэтому не выношу мысли, что он злится на меня, хотя сама на него злюсь.
– Ты должна решить, как быть дальше, – говорит Ян как можно спокойнее. Кажется, ему стоит больших усилий произнести это без колебаний. Нервность выдает только легкая дрожь в его руках, теребящих край костюма. – Либо ты откроешь глаза и поймешь, как я к тебе отношусь, либо нет. Я очень надеюсь, что это случится, но еще больше я боюсь, что ты просто струсишь.
Яну Джуну хватило смелости назвать меня трусихой. С той секунды, как слова слетели с его губ, они не выходят у меня из головы и занимают все мысли. Ян прав. Это и сбивает с толку.
Он прав, и сколько я ни пытаюсь отвергнуть эту мысль, я все равно хочу ему об этом сказать. Но мой характер никуда не делся, и я не могу. Что означает одно – между нами будет только молчание.
Мне не хватает пожеланий доброго утра и спокойной ночи с синими сердечками, которые Ян не стеснялся посылать пачками. Не хватает дуэлей на гифках и наших действительно классных подколов. Не хватает ощущения, что я с парнем, который воплотил в себе черты всех красавчиков из янг эдалт романов, которые я читала. Если приняться перечислять эти черты, как и его улыбки, я не смогу остановиться. Мне не хватает того, как он обнимал меня во время танца: сперва робко, затем крепко и уверенно. Не хватает игривой усмешки, но еще больше – каким становится его лицо, когда я чем-то его удивляю.
И самое главное, мне не хватает ЕГО.
Поверить не могу, что я думала, будто он обманывает меня. Из всех моих знакомых Ян Джун самая открытая книга. Если я что-то и поняла этим летом, так это то, что я знаю его, а он, вопреки всем обстоятельствам, знает меня. Видит меня. И понимает.
Не могу подобрать слов – не ожидала, что со мной такое случится. Но кое-что еще можно сделать. Да. И я не буду напрягать себя раздумьями, потому что все уже решила. Я не подведу его… опять.
С каждым днем ультиматум Яна пожирает меня изнутри, с каждым днем все ближе к дате, обозначенной у меня в календаре как «Магазин игрушек».
У меня сработали уже три будильника, но я так и не могу поднять себя с кровати. Спряталась, как маленький ребенок, который боится высунуть пальчик из-под одеяла, потому что под кроватью может жить монстр.
– Расскажи мне, что случилось, – шепчет Симран, поглаживая меня по волосам. – От твоих будильников весь дом проснулся, кроме тебя.
Она присаживается на край кровати и пытается напоить меня черным чаем, который принесла в знак поддержки.
Я мотаю головой, сестра вздыхает и ставит чашку на тумбочку.
– Уходи, – недовольно бурчу я, не надеясь, что она послушается. Зарываюсь в подушку. – Сейчас лето, и мне не надо на работу. Дай поспать.
– Но тебе надо чем-то заняться.
Она и не догадывается, что я все еще собираюсь сходить с Яном за игрой Грейс, пролежавшей в магазине несколько лет, но мне неприятно слышать ее слова. Она наверняка догадывается, что моя хандра связана с Яном.
Бастер гавканьем оповещает о своем приходе и запрыгивает на кровать, Симран не успевает остановить его. Он пару раз оборачивается вокруг себя, хлопая меня хвостом по лицу, и укладывается рядом, положив на меня лапу.
Даже не сомневаюсь, что Симран попыталась бы сорвать с меня одеяло, если бы Бастер не придавил его своим весом. Когда мы были младше, сестра всегда будила меня в школу и знает, как я это ненавижу.
Симран цыкает.
– Кавья, ты самый экспрессивный человек из тех, кого я знаю. И каждый год, как часы, ты начинаешь праздновать свой день рождения аж за неделю до него, но в этом году ты даже не выбрала самый большой и самый нелепый торт в кондитерской. Когда у тебя пропадает радость к жизни, цветной глазури и посыпке, что-то не так.
– Может, я просто выросла, – глухо отзываюсь я.
Она смеется.
– Ты стала старше, но выросла ли, это вопрос.
Я стараюсь не принимать это близко к сердцу, однако у меня слишком хорошо развит обратный навык.
– Симми, ты правда так думаешь?
Наверное, уязвимость в моем голосе заставила ее прекратить гладить мои волосы.
– Ну, – протягивает она. – Нет, кажется, нет. Этим летом ты ведешь себя по-другому. Как будто нашла точку равновесия.
Я повторяю это словосочетание в уме, хочу его распробовать. В нем есть что-то правильное. Почти осязаемый вес.
Точка равновесия?
После долгой задумчивой паузы я говорю:
– Кажется, я ее потеряла.
О чем бы Симран ни хотела спросить, она делает это осторожно: