«Мне стало известно, что акад. В. Н. Сукачев, главный редактор «Ботанического журнала», сообщил, что в пятом номере вашего журнала идет статья, которая якобы не только опровергает высказывания С. К. Карапетяна о порождении грабом лещины, но и обвиняет тов. Карапетяна в нечестности. Статья тов. Карапетяна была помещена в журнале «Агробиология» (где редактором был Т. Лысенко. —
Будучи детально знаком со многими материалами по данному вопросу и будучи также уверен, что редакция «Ботанического журнала» с этими материалами незнакома, я и решил сообщить вам следующее.
Предположения, высказанные в статье С. К. Карапетяна о порождении грабом лещины в свете новых, выявленных на этом же дереве порождений лешины, являются неуязвимыми. Иными словами, статья, опубликованная С. К. Карапетяном, была и остается научно правильной.
Мне кажется, что, имея данное мое заявление, редакция «Ботанического журнала», для того, чтобы не сделать ошибки, могущей повлечь за собой вред для нашей науки, и чтобы не опорочить честного человека, должна разобраться поподробнее во всех материалах, относящихся к данному вопросу»325.
И, действительно, редколлегия сняла из пятого номера уже набранную статью. Но, как оказалось, это было сделано вовсе не из страха перед всесильным Трофимом Денисовичем. Через два месяца статья, принадлежащая перу армянского ученого А. А. Рухкяна, опровергающая не только «неуязвимые и научно-правильные предположения Карапетяна», но и утверждения самого Трофима Денисовича, увидела свет326. Ее печатание задержали лишь для того, чтобы одновременно опубликовать и письмо Лысенко. Эффект публикации был ошеломляющим. Приведенные в статье Рухкина фотографии и описания неопровержимо свидетельствовали, что Карапетян — мошенник, грубо подретушировавший нужные снимки, навравший о том, в каких условиях росла его «граболещина» и вообще наплетший с три короба. Тем самым было документально продемонстрировано, что в основу «учения о виде Лысенко» положены лживые факты.
В короткое время в редактировавшихся академиком Сукачевым «Ботаническом журнале» и «Бюллетене Московского общества испытателей природы (отдел биологический)» были опубликованы десятки статей, авторы которых с помощью тщательно изученных фактов показали ошибочность «новой теории вида» — основы «советского творческого дарвинизма».
Но одними научными публикациями дело не ограничилось. В это же время Лысенко торопился всеми силами завершить работу над диссертацией В. С. Дмитриева (см. главу X). Ближайший сотрудник Лысенко тех лет Нуждин писал статьи за Дмитриева. Совместными усилиями был подготовлен пухлый фолиант — текст диссертации на соискание степени доктора биологических наук. В 1952 году Дмитриев познакомился с работой, которую ему предстояло защитить как докторскую диссертацию. Впрочем, никакой защиты, обороны от нападавших в открытом научном споре с критиками-оппонентами не предвиделось: защиту назначили в Ученом совете своего же Института генетики (директор Лысенко), председателем Ученого совета был Лысенко, так что исход «защиты» был предопределен. Любителей перечить директору не нашлось. Зашита диссертации Дмитриева прошла без сучка и задоринки.
