И вдруг через месяц, словно гром среди ясного неба, по этому, уже решенному ВАК’ом вопросу, выступила газета «Правда». 26 марта 1954 года в центральном органе партии было напечатано письмо беспартийного Станкова с описанием поведения Лысенко в ВАК’е при обсуждении Дмитриевской диссертации. Станков писал, что рассматривает факт присуждения самой высокой ученой степени человеку неграмотному в биологии как «глумление над советской наукой»329.
Под письмом Станкова было напечатано добавление от редакции, в котором сообщалось, что «в связи с поступлением в ВАК дополнительных материалов, характеризующих научную необоснованность и неправильную методику исследований в этой диссертации… Высшая аттестационная комиссия постановила отклонить ходатайство Совета Института генетики АН СССР об утверждении Дмитриева B.C. в ученой степени доктора биологических наук, отменив решение ВАК от 20 февраля 1954 г.».
Так победа вдруг обернулась для Лысенко горьким поражением. Трагичным было и то, что известила о провале самая важная, самая партийная газета страны. Что могло быть хуже?
…бывают такие физиономии, которые — как ни умывай, ни холь, а все кажется, что настоящее их место не тут, где вы их видите, а в доме терпимости
Не скрою, описывать историю лысенкоистов и их судьбы было бы даже весело, если бы не одно печальное обстоятельство. Они творили, выдумывали и пробовали не в вакууме, не в инертной среде, и за каждой их выходкой, каждой благоглупостью стояли отнюдь не благие порывы, что кончалось для многих окружающих печально и порой Трагично. Каждый из лысенкоистов кипел бурной энергией, всплывал на вершине административной власти в науке, оттесняя настоящих ученых, каждый, как мог (а могли и умели они однообразно и только злобно), подавлял настоящих ученых. В обстановке мифотворчества, когда людям постоянно вбивали мысль, что советским труженикам подвластны любые чудеса, что не сегодня-завтра в стране настанет такое светлое будущее, которое не снилось самым буйным фантастам, критерии правдивости были утрачены. И многие верили, что и на самом деле не ценою огромного труда тысяч подневольных людей возведен Днепрогэс, а что возвели его свободные советские люди по особым, чудесным инженерным планам, просто недоступным западным отсталым инженерам. Верили, что нитки каналов «Москва — Волга» или «Беломорканала» пролегли по российским просторам, воплотив в жизнь особые, замечательные раскладки самых передовых в мире ученых, обогнавших в полете реальной фантазии узколобых и чересчур практичных немцев, англичан или американцев. Где им до наших? Да и откуда было советским обывателям знать, костьми скольких заключенных уложено дно каналов, какой жуткой ценой оплачена гладь искусственных рек, на каком фундаменте покоятся бетонные опоры Днепрогэсов или извергающие огонь мартены Магнитогорска,
Конечно, в каждом из этих достижений проявлялось не только насилие, не только творчество гибнущих зэков, но и настоящее творчество замечательных инженеров, первоклассных специалистов, оригинально мыслящих ученых. Спору нет, пора оптимизма и веры в светлое будущее дарила озарениями многих оптимистов и приносила успехи и в сфере научного поиска.
Однако расцвет мифотворчества создал предпосылки для разгула множества жуликов, проходимцев, ловких обманщиков, которые лезли со своими мыльными пузырями в объятия ждавших их и радовавшихся им (и таких же безграмотных и не способных отличить зерна от плевел) начальников и вождей. Одни предлагали рецепты скорого и дешевого решения тяжелых задач, другие радовались возможности объявить народу, что задачи будут вот-вот решены и крепости покорены, потому что наука уже запланировала нужные решения и быстрые покорения.
