Эта путаница перемещений и круговорот незнакомых лиц – причем все, с кем она общалась, спрашивали у нее одно и то же, – а также навалившаяся дикая усталость вскоре дали о себе знать. С каждым новым человеком Юля все сильнее и сильнее ощущала, как волны безотчетного страха все больше набирают силу. Даже не страха, а безотчетной паники.
Но окончательно ее добил пожилой следователь, который уже по второму кругу в мельчайших подробностях расспрашивал ее о событиях, предшествовавших нападению. Особое внимание он уделял внешности маньяка. И вот тут в ее рассказах возникала главная заминка.
Что она могла ему ответить? Как объяснить убеленному сединами работнику следственного отдела прокуратуры, что, хотя она и имеет высшее медицинское образование и неплохо справляется с работой врача, есть у нее один маленький, но важный для общественной жизни дефект: она практически не запоминает человеческие лица. Плохая у нее память на лица, хоть ты тресни! Но разве это такая уж редкость?
– Юлия Ивановна, может, вы все-таки вспомните какие-нибудь особые приметы нападавшего? Цвет глаз и волос, форма носа? Усы – есть или нет, может, бородка какая? Родимые пятна, бородавки, шрамы? Ну хоть что-нибудь?
Петрова отрицательно мотнула головой. Она действительно не могла вспомнить никаких деталей внешности маньяка. В своей памяти она видела его лицо размазанным овалом без четких контуров, обрамленным сверху коротким ежиком белых волос, на котором горели глаза-хамелеоны с «играющими» зрачками. И еще густые белесые брови. Все остальное было нечетким. Нос, губы, подбородок и прочее – все вспоминалось, как сквозь пелену тумана.
– И как нам в таком случае быть, если вы ничего не можете сообщить о его внешности? Как нам составить его фоторобот? – продолжал наседать прокурорский следователь.
– Мне очень неловко, – сглатывая слезы, начала Юля, – но, кроме высокого роста, светлых волос и «играющих» зрачков, я больше ничего не запомнила… Хотя… нет. Я очень хорошо помню его запах! От этого жуткого кисло-сладкого запаха его тела, смешанного с нотками чеснока и приглушенными тонами какой-то гари меня до сих пор мутит. У меня плохая память на человеческие лица, но по запаху я узнаю его из тысячи других людей.
– А голос? – не унимался Власенко, для которого запахи вообще не имели принципиального значения – он с рождения различал лишь резко выраженные ароматы. – Может, у него имеются еще какие-то особенности? Например, когда говорит, картавит, шепелявит, проскакивает хрипотца. Или, наоборот, голос глухой и фонит через нос, как у людей с дефектами нёба. А?
– Нет, у него обычный низкий мужской голос, без каких-либо особенностей. Скорее, ближе к басу.
– Да, негусто… – недовольно прогудел Геннадий Петрович и протянул ей стакан с водой. – Вот вам, Юлия Ивановна, держите. Выпейте воды и успокойтесь. Сейчас я покажу вам несколько фотографий, а вы попробуете опознать на них вашего преследователя. От того, узнаете вы его или нет, зависит многое. Например, как дальше будет проходить наш с вами диалог. Я же вижу, вы устали и вам хочется домой.
Юля кивнула.
– Хорошо, – произнесла она и отпила воды. – Я постараюсь взять себя в руки.
– Вот и правильно.
Он положил перед ней на стол с десяток фотографий. В основном это были уже пойманные преступники, которые в настоящий момент отбывали наказание, но четыре фотографии были свежие. В их числе оказались снимки Зуева и Колкина. Последнего он добавил в эту коллекцию скорее для массовки. В то, что искомым маньяком является родной сын Стоматолога, он сильно сомневался. И все же… «Снаряд в одну воронку дважды не попадает», – вспомнил он, как сам же доказывал Седову, что такое в жизни бывает.
– Юлия Ивановна, узнаете ли вы кого-то на этих фотоснимках? – задал он стандартный вопрос.
Немного отдышавшись, словно перед прыжком в бездну, Юля решительно наклонилась вперед и сосредоточилась на лицах подозреваемых. Однако все старания оказались напрасны. Едва она начинала фокусировать на ком-то взгляд, как в то же мгновение лицо человека на фотографии начинало медленно расплываться, превращаясь в безликую маску. И хотя индивидуальные особенности каждого из представленных личностей все же проскакивали, в целом все они казались ей схожими между собой. Словно это были не чужие друг другу люди, а братья или близкие родственники.
– Нет, я никого не узнаю, – упавшим голосом констатировала она. – Они все для меня на одно лицо.
– Плохо, – резюмировал Власенко, но на всякий случай еще раз уточнил: – А вам он, значит, при первой встрече представился Александром?
В ответ на произнесенное следователем имя в Юлиной голове словно полыхнула яркая вспышка, и на какие-то доли секунды все лица на фотографиях приобрели индивидуальные черты. Юля испуганно ойкнула и затаила дыхание. Однако уже в следующее мгновение лица вновь превратились в безликую массу схожих между собой расплывчатых «овалов».
