А ведь только вчера он докладывал «наверх», что маньяк, столь длительное время терроризировавший жительниц столицы, наконец-то пойман. Улики, обнаруженные во время обыска в квартире Зуева, однозначно доказали его причастность к нападениям. И вот на тебе! Появляется эта Петрова и во всеуслышание заявляет, что на нее в парке средь бела дня напал неизвестный. Да еще и картина нападения очень схожа с предыдущими случаями. «Так что же получается, мы не того упыря поймали? Или он не один такой орудует в Москве?.. А может, у него появился подражатель?.. Нет, это исключено. Мы строго-настрого запретили журналистам освещать эту тему в прессе… А если на нее напал «оригинал», а Зуев – обычный сумасшедший, взявший на себя вину за настоящего преступника? Разве такого не бывало в моей практике? Бывало, и не раз… Однако, стоп! Где доказательства? Их тоже нет. Зато полоумный Зуев в деталях описал обстановку ночного клуба, абсолютно точно указал даты своих нападений на женщин и четко опознал всех жертв по фотографиям. Пока единственной нестыковкой является крематорий, куда он приводил жертв. Почему, так красочно расписывая издевательства над девушками, этот больной на всю голову ублюдок упорно не желает раскрывать местонахождение своего логова?» Одни лишь вопросы, вопросы, вопросы. Зато одно Власенко знал точно: «наверху» версию с Зуевым в качестве главного подозреваемого приняли безоговорочно и приказали как можно скорее закрыть дело и подготовить его к передаче в суд.
Правда, следует отметить, что в некоторых аспектах расследования было не все гладко. На предварительном этапе следствие столкнулось еще с одной трудностью – процессом опознания преступника. Поскольку все жертвы, кроме бесследно исчезнувшей продавщицы, были лишены зрения, от процедуры опознания было решено отказаться как от бессмысленной по определению. Все равно фактов и улик оказалось столько, что изобретать велосипед не имело никакого смысла. Дело смело можно было переводить в разряд раскрытых преступлений.
Сам Виктор Зуев ничего не отрицал. Он настолько воодушевился внезапно пришедшей к нему славой, что с каждым днем во все более немыслимых красках расписывал свои выкрутасы с жертвами. Порой эти смачные рассказы откровенно перешагивали грань реальности. Однако, учитывая его диагноз, они легко списывались на болезненное состояние психики подследственного.
«Так что же тогда меня смущает? Что?! – наверное, в сотый раз задавал себе один и тот же вопрос Власенко. – Получается, я не верю самому себе?.. Ладно, не буду больше мучить себя, а лучше передам новый случай нападения Кравцову. Он молодой, пусть землю носом роет. А мне дело Зуева довести до ума надо. Жаль только, что Седов в отпуск свалил. Вот, кого я с превеликим удовольствием поднапряг бы по новой жертве! Эх, как не вовремя он все-таки на рыбалку собрался!.. Хотя, стоп! Я же сам его в этот отпуск и спровадил… Позвонить ему, что ли?..» – терзался сомнениями Геннадий Петрович.
В итоге, решившись, он достал из кармана пиджака телефон и набрал знакомый номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – раздалось в трубке.
– Тьфу ты! – выругался раздосадованный следователь. – И они еще утверждают, что сотовая связь доступна по всей России! На Астраханскую область это, видимо, не распространяется!
В расстроенных чувствах он громко хлопнул ладонью по стене и отправился к себе в кабинет.
– Юленька, милая, ты только не волнуйся! Он тебя больше не тронет, его теперь милиция повсюду ищет, – как могла, принялась успокаивать Петрову ее соседка по общежитию, едва та, войдя в комнату и даже не раздевшись, рухнула на кровать.
– Мария Сергеевна, а если его не поймают? Вдруг он опять за мной охотиться начнет? – возразила ей Юля.
– Что ты такое говоришь! Конечно, поймают! Это же Москва! Знаешь, какой тут уголовный розыск? МУР! Найдут, можешь не сомневаться… А я вот тебе таблеточек успокоительных принесла. На-ка, выпей да поспи. Назавтра все как рукой снимет… Давай-давай, Юлечка, будь умницей… Как ты говоришь, лица людей плохо узнаешь и запоминаешь? – внезапно поменяла тему разговора Зорко.
– Да, как в школу пошла, так с той поры и началось. Даже сейчас, когда я родителей вспоминаю, в памяти возникают лишь их нечеткие образы, да и то из той поры, когда они были молоды. А ведь они уже пожилые, пенсионеры…
– Интересно… – чуть растянуто проговорила Зорко. – А ты пыталась с этим как-то бороться? К врачам, может, моей специальности обращалась?
