– Нет, – честно призналась Юля и вновь разрыдалась. – Это моя маленькая тайна, и я с ней живу. Правда, порой бывает, что на меня друзья и знакомые обижаются, что при встрече я их не сразу узнаю. Но я нашла железное оправдание, мол, зрение у меня никудышное, а очки не ношу, поскольку стесняюсь своей близорукости. Мол, выйду замуж, рожу, вот тогда и очки носить стану. – Юля грустно улыбнулась, словно испытала неловкость от собственной шутки. – Только с пациентами иногда трудности бывают. Я думаю, большинство из них считают, что молодая докторша зазнайка, раз ни с кем первая не здоровается. Я уже привыкла, как-нибудь переживу их косые взгляды… – Юля размазала слезы по щеке, шмыгнула носом и села на кровати. – К тому же, Мария Сергеевна, я нашла для себя выход. Чаще всего я узнаю людей не по лицам, а по их прическам, жестам, голосу и, конечно… по запаху… – Последнее Юля добавила с каким-то смущением.
– Ага, знакомая история… – рассеянно ответила Зорко, находясь уже где-то далеко в своих мыслях. – Юль, а ты знаешь, что страдаешь заболеванием, которое имеет точное научное название? – После чего медленно, как-то нараспев протянула: – Прозопагнозия.
Петрова насторожилась и с интересом посмотрела на Зорко.
– А это лечится?
– Смотря что явилось причиной недуга. Если это врожденное состояние, то, к сожалению, нет, пациентам приходится мириться с этим всю жизнь. Но ты утверждаешь, что в детстве хорошо различала лица, так ведь?
– Да…
– Это обнадеживающий факт. Скажи, в тот период времени, когда ты внезапно перестала различать лица, с тобой ничего особенного не происходило? Может, тяжелая болезнь приключилась, событие, которое потрясло тебя до глубины души, или ты получила травму головы? Или, например, оказалась в больнице, но не можешь вспомнить, как там очутилась?
– Нет, – на этот раз уже твердо ответила Юля, – ничего такого со мной не было, это точно. В детской поликлинике я бывала, конечно же, и не раз. Но лица я перестала различать буквально в один день. Словно кто-то опустил мне на глаза мутное стекло, и все человеческие лица стали для меня одинаковы.
– Хорошо, я пока не буду тебя тревожить с этим вопросом. Отдохни, а еще лучше – поспи, – кивнула Зорко. – Но знай, девочка, что с этим можно поработать и подобрать ключик к решению твоей проблемы.
Услышав такие слова из уст специалиста в области психиатрии, Юля оживилась. В ее глазах засветилась надежда.
– Мария Сергеевна, я на все согласна! Что от меня требуется?
Зорко слегка улыбнулась, однако ее взгляд по-прежнему оставался серьезным.
– Юля, ты когда-нибудь слышала о таких методах лечения, как регрессивный гипноз и холотропное дыхание?
– Нет, – честно призналась Петрова, – первый раз слышу.
– У тебя есть возможность испытать все это на себе… Я, собственно, почему сейчас на учебе оказалась – в своем городе я веду частную психотерапевтическую практику. Заметь, не психиатрическую, а психотерапевтическую. Я скорее психолог, только с медицинским образованием. – Последнее она выделила голосом. – В будущем планирую расширить ее и браться за пациентов с другими формами заболеваний. Для этого мне требуются новый сертификат и медицинская лицензия на право заниматься данным видом деятельности. Вот поэтому я и здесь. – Зорко улыбнулась, видя, как вытянулось от удивления лицо Юли. – Так что, если ты согласна, можем вместе покопаться в твоем прошлом. Не боишься узнать про себя всю правду? Кто знает, что ты спрятала у себя в голове и не хочешь никому об этом рассказывать…
– Я согласна, – не раздумывая, выпалила Юля, которая увидела шанс изменить свою жизнь к лучшему. – Мария Петровна, когда начнем?
– Не торопись. Для начала тебе нужно прийти в себя после сегодняшнего нападения, успокоиться, а заодно рассказать мне подробности своего детства. Требуется серьезная подготовительная работа. Я думаю, через недельку будет в самый раз. – Она присела на кровать к Юле и положила ей руку на плечо. – А сейчас, моя дорогая, все-таки выпей вот эту таблеточку и ляг поспи. Утро вечера мудренее.
С момента их беседы прошло чуть больше недели.
Эти дни дались Петровой с огромным трудом. Теперь каждая поездка по городу становилась для нее пыткой. Сколько бы она себя ни уговаривала, ей повсюду мерещился специфический запах маньяка. Беспокойства добавляло еще и то, что новый следователь, которому передали ее дело, упомянул о других схожих случаях нападений на молодых женщин. Оказалось, что жестокий маньяк орудует в Москве уже более полугода.
– Но вы, девушка, не волнуйтесь, – успокаивал ее молодой следователь по фамилии Кравцов, – на вас наверняка какой-то другой извращенец напал. Того мерзавца мы уже поймали. Кстати, он своим жертвам мочки ушей отрезал и глаза выкалывал. А этот ваш Александр, кроме того, что отсек маленькую прядку волос, ничего другого не сделал, верно?
«Не сделал?! Да он просто не успел! – ужасом отозвались в ней слова блюстителя закона, произнесенные так буднично, словно разговор шел о чем-то безобидном. – Спасибо, что конная милиция вовремя подоспела, а то неизвестно, чем бы все закончилось!»
