Незаметно они добрались до центрального входа в Сокольнический парк. Пока Кутепов осматривался, Герда уже пришла в себя и с усердием хорошей гончей принялась обнюхивать землю. Внезапно она замерла на месте и сделала стойку, после чего, не обращая внимания на строгий ошейник и натянутый до предела поводок, потащила Кутепова прочь от парка. Останавливать четвероногую подругу опытный кинолог не стал, зная, что, если та потянула так сильно, значит, взяла свежий след. И не просто взяла след, а нашла искомый запах.
Метров через триста Герда резко остановилась – как раз посреди Сокольнической площади, покрутилась на месте и с прежней уверенностью потянула хозяина в другом направлении.
На этот раз след привел их точнехонько к калитке Вознесенского храма. Сие место поначалу Кутепова смутило, поскольку шло вразрез с его представлениями о личности предполагаемого преступника. Из прошлых наблюдений он твердо знал, что обладатели подобной карты запахов, к которой и принадлежал маньяк, по какой-то малопонятной ему причине категорически избегали мест богослужения. К ним вполне справедливо могло быть применено, пусть и с определенной натяжкой, частенько используемое в быту выражение «как черт ладана боится». Но все же, будучи профессионалом своего дела, Кутепов не искал мистических объяснений. Он считал, что, скорее всего, и здесь не обошлось без особенностей интерпретации запаха рецепторами обонятельного тракта у данной категории преступников. Возможно, из-за особенностей биохимических процессов в головном мозге запах ладана вызывал у них непреодолимое отвращение. Или, например, он провоцировал аллергическую реакцию, как у аллергиков на пыльцу растений. В любом случае это было вне его компетенции.
Подойдя вплотную к калитке, он осмотрелся. Войти на территорию храма с собакой он не решился, поэтому отдал Герде короткий приказ. Выдрессированный алабай моментально остановился, уселся на задние лапы и выжидающе уставился на хозяина.
– Место, Герда, – произнес он и посмотрел на собаку. – Это особая территория, и собакам сюда ходу нет. Давай мы лучше здесь постоим да покараулим выходящих со службы прихожан. Если заметишь его, дай мне знак.
Кутепов вытянул вперед указательный палец, после чего сделал легкое касательное движение ладонью другой руки по его кончику. От этого жеста собака оживилась, вопросительно посмотрела на хозяина и принялась топтаться на месте передними лапами, выражая явное нетерпение. Но под строгим взглядом Кутепова она вскоре успокоилась. Герда повернула морду в сторону церкви и замерла в напряженном ожидании, создавая такое впечатление, словно она не живое существо из плоти и крови, а лохматый сгусток звенящей энергии.
– Молодец, – похвалил ее Василий Иванович и сосредоточился на открытых дверях храма.
Ждать им пришлось не один час – было воскресенье, поэтому церковная служба длилась дольше обычного. Но стоило ей завершиться, как людская толпа моментально хлынула из церкви на улицу.
Видя такую многолюдность, Кутепов втайне порадовался, что занял верную позицию. Это было самое узкое место: прежде чем оказаться на городской площади, прихожанам приходилось какое-то время толпиться у калитки. Для Герды такой задержки хватало с лихвой, чтобы успеть обнюхать каждого.
Правда, не всем это нравилось. Некоторые, пугаясь огромной собаки, с опаской косились и что-то недовольно бормотали под нос. А одна старушка в черном одеянии – возможно, монахиня или прислужница – так и вообще, не сдержавшись, обозвала Герду сатанинским отродьем, а Кутепова – приспешником темных сил. Ну раз, мол, привел грязное животное к храму Божьему, значит, враг, и точка. Василия Ивановича это одновременно и позабавило, и огорчило. Но реагировать на такой пустяк он не стал. Благоразумно промолчав, отставник даже не удостоил злобную старушенцию взглядом.
Ему было просто не до этого. Намного больше его занимали рост выходящих из храма мужчин и цвет их волос.
Минут через десять церковный дворик опустел. «Неужели Герда ошиблась? – не на шутку встревожился Кутепов, поскольку в своей собаке был уверен, как в себе самом. – Да не может такого быть!»
И в этом он оказался прав.
Последними из дверей храма вышли двое мужчин. Один из них был облачен в традиционное церковное одеяние и наверняка являлся местным священнослужителем, а вот второй на праведника явно не тянул. Коротко стриженный долговязый мужчина неопределенного возраста – скорее всего, до сорока лет – в замызганных джинсах и выцветшей ветровке шагал рядом со священником, что-то ему оживленно рассказывая. Кутепов напряг слух, пытаясь разобрать слова их беседы, но ему помешала Герда, которая, не отрывая взгляда от верзилы, издала короткий рык. Большего ему не требовалось. Он понял, что это и есть тот самый субъект, след которого она взяла возле парка.
Парочка приближалась.
